Циклопы
Шрифт:
Слава богу!! Стилист упоминал жену, тихонько охал, поворачивался без помощи!
Завьялов схватил тело в охапку и прижал к себе. В пожилой, прокуренной груди клокотали рыдания. Слезы заволакивали слеподырые глаза.
– Кеша, Кеша, твою мать... придурок ненормальный...
– Я не придурок, - вяло отпихнулось тело.
«Еще какой!!»
Завьялов бережно ощупал отползающие к обочине телеса. Не найдя серьезных повреждений, - отбитый правый локоть при подобных обстоятельствах не в счет, - поволок Иннокентия к «порше».
– Вставай, вставай, Кешастый... Мы должны нагнать микроавтобус...
Минут тридцать «порше» метался по дорогам. Сначала долетел до МКАД. Затем исследовал укромные и тихие дворы, искал, где похитители могли оставить засветившийся автомобиль и поменять машину. Завьялов дважды выбегал из «порше», заметив прикорнувшие на домовых парковках похожие микроавтобусы...
Заброшенный на заднее сиденье Кеша тем временем переживал за жизнь Капустиной Жюли:
– О, Боже, Боже! Ее могли раздавить колесами на парковке! Она такая ма-а-аленькая!! Борис Михайлович, вы там не видели...
«Крошечной лепешки с лапками и в стразах?» едва не уточнил Завьялов.
– Нет, я ее не видел.
– Она осталась т а м! Нам нужно ехать, возвращаться!
– Куда мы денемся, - мрачно бросил Завянь. Оставил бесполезные розыски микроавтобуса и повел машину к «Золотой ладье».
Борис Завьялов прожил тридцать лет, но никогда еще не испытывал такого дикого, первобытно желания кого-то изувечить. Он даже не предполагал найти в себе безумного неандертальца! Кулаки чесались и зудели, пальцы стискивали руль до ломоты-окостенения, Борис боялся, что сорвется и накостыляет собственному телу. Отметелит тело-Кешу, выбьет ему дурь и зубы!
Едва сумел опомниться и продышаться. Напомнил сам себе, что выступает в связке с брадобреем.
– А ты чего, Капустин, мне раньше не сказал, что у похитителей первоначально был другой сценарий?
– Голос звучал глухо, как будто Боря разговаривал из бочки.
– А смысл?
– проскулил, прочирикал воробей-придурок.
– Зачем? Когда Жюли все сделает, поможет. Мне надо было только намекнуть ей на нештатность ситуации...
Завьялов резко остановил автомобиль. Вслух досчитал до десяти - стилист испуганно напрягся, поскольку был неглуп, - и только после этого всем корпусом развернулся к телу-Кеше.
– Послушай сюда, Капустин. В реалиях нашего времени ты...
– Да какие реалии, Борис Михайлович?!
– перебивая, взвизгнул брадобрей.
– Моя жена смогла б создать у Зои соответствующий настрой на флирт! Эмоциональная сфера подвластна путешественнику, мы за эмоциями и прибываем, мы конкретно к ним подключены!!
– Послушай сюда, - не поддался увещеванию Завьялов.
– Если ты, Кеша, продолжишь играть в секретного агента, мы оба - в жопе. Понял?
– Угу, - скукожил чужие телеса стилист.
– Позволите добавить? Объясниться, так сказать.
– Валяй.
– Борис Михайлович, - горделиво выпрямляясь, заговорил Капустин, - чтобы вы не говорили, я не могу быть с вами откровенен до конца. Я ограничен рамками обстоятельств, могу приоткрывать вам будущее лишь по мере жизненной необходимости.
– За поражение в правах переживаешь?
– нахмурился Завьялов.
– За это тоже, - выгнул грудь Иннокентий.
– В том, что должно было произойти в «Золотой ладье», я не видел повода для полной откровенности. Жюли...
– Проехали, - перебил Завьялов и повернулся к рулю. Угрюмо поглядел в разряженную огоньками темноту. Несколько раз стиснул и разжал кулаки...
«Стилист, как ни крути, банкует. Вся информация у него».
– Кеш, ты говорил, что когда я и Карпова должны вернуться с Кипра, у ментов уже будет вся информация по похитителям?
– Угу.
– Получается, ты знаешь, кто заказал похищение Карповой?
– Это знает Жюли.
– В голосе, идущем сзади, Завьялову послышалась насмешка.
– Я не был страстным поклонником вашей истории, Борис Михайлович.
– Это прозвучало уже ядовито.
Но впрочем, ядовитости хватило не надолго. Через секунду с заднего сиденья уже звучали истерические всхлипывания:
– Моя Жюли, моя Жюли... Борис Михайлович, вы вправду не заметили там...
«Лепешки из собаки в юбочке».
Завьялов плохо представлял, как Кеша собирается беседовать с собакой, но кто этих засланцев знает. Помимо словарей-энциклопедий в них могли забить знакомство с азбукой Морзе. Авось Жюли сумеет отбить лапками чечетку-морзянку, а Кеша правильно поймет и расшифрует.
Зою Павловну Карпову похитили чуть больше сорока минут назад, а у «Ладьи» уже не протолкнуться от скопища машин полицейского и телевизионного назначения. Наиболее шустрые репортеры уже наладили освещение и трещали о происшествии. Мелкие полицейские чины шныряли по толпе и собирали информацию.
Завьялов сумел припарковать «порше» метров за двести от въезда на территорию развлекательного комплекса. Направился к компании чинов, стоявших на крыльце с явно генеральскими минами - Зоя Карпова персона знаковая, можно и лицом поторговать, - собрался доложить генералитету приметы микроавтобуса похитителей, назвать примерные цифры забрызганного грязью номера.
Кеша плелся сзади. Пригибаясь, смотрел под ноги и звал жену:«Жюли, Жюли, я здесь, родная...»
Завьялов выбирался вперед сквозь плотные ряды зевак, когда в его голове взорвался приказом страшный рык: «СТОЯТЬ!!!»
Завянь опешил. Даже оглянулся, разыскивая Кешу: этот, что ли, воплем разродился?
Но нет, навряд ли. Стилист, во-первых, не умеет так рычать, а во-вторых и главное, отстал. Затерялся на парковке.
Тогда откуда приказание?
Внутреннее «я» проснулось?
«Стоять и слушать», - вновь, уже более спокойно прозвучало в голове.
Сплющенный толпой, замерший Завьялов ощутил, как его от макушки до пяток пронзила жуткая, мурашечная догадка. Нанизала, как жука на булавку, и пригвоздила к тротуару.