Чтение онлайн

– Царица небесная! Это вы, месье Тремэн! Урбен, уступите же ему дорогу! Вы что, собираетесь не пустить месье Тремэна? Когда же вы наконец научитесь узнавать достойных людей! Входите, месье Тремэн!.. Входите, прошу вас!

Немного ошарашенный таким громким приемом, он задумался, не предназначался ли весь этот спектакль для того, чтобы сообщить кому-то о его приезде. Он поздоровался со старой девой с большой вежливостью, но тоже в ее манере:

– Я имею честь говорить с мадемуазель Селестиной Може? – прокричал он с такой силой, что та в страхе отскочила, как будто ей влепили пощечину.

– Прошу прощения, месье Тремэн, но я не глухая, – проговорила она нормальным голосом. – Вам, видно, показалось, что я плохо слышу?

– Может быть! Но мне еще не приходилось встречаться с вами, а я слышал, что вам пришлось много пережить в смутное время. Услышав вас сейчас, я решил, что это вполне возможно!

Она как-то смущенно рассмеялась, а ее серое лицо с бесцветными глазами вдруг залилось краской.

– Прошу прощения! Я это как-то машинально! Видите ли, в последние дни я приболела и почти потеряла голос, поэтому мне приходилось кричать, чтобы меня услышали. Теперь я поправилась и не заметила этого, но все еще продолжаю кричать. Сюда, пожалуйста! Я покажу вам дорогу.

Зала осталась такой же, какой он ее запомнил той ночью летом 1786 года, когда он искал Агнес де Нервиль и пустился за ней вдогонку в ландах. Он на руках отнес ее в церковь Сен-Васта. Там в присутствии только свидетелей и с благословения хмурого аббата из Фольвиля она стала его женой. В зале все так же стояли два шкафа из полированного бука, над большим гранитным камином висели два старинных мушкетона, а на каминной полке стояла маленькая фигурка Девы Марии. Все так же стояла большая кровать, задрапированная потускневшим красным шелком, комод из фруктового дерева, на котором красовались модель рыбачьей лодки и две медные масляные лампы. Все было на своих местах. Вокруг длинного стола стояло несколько стульев. Все чудесным образом сохранилось. Только обивка старого кресла, стоявшего в углу у камина, сильно вытерлась. Поскольку это было лучшее место, именно там его пригласили сесть, предварительно убрав с него черный чулок с засунутым внутрь грибком для штопки но он жестом отказался.

– Мне не хотелось бы надолго вас отвлекать, мадемуазель! Я хотел бы осмотреть комнаты второго этажа и чердак.

– Для чего? Там все в порядке.

– Вы в этом уверены? Видите ли, когда сегодня пошел снег, я вспомнил, что сказал мой управляющий по поводу дома, когда мы подписывали контракт. Он сказал, что крыша несколько ослабла. В обычное время и даже в сильный дождь – все нормально, но сильный снегопад может быть опасен, и крыша не выдержит такой тяжести.

Может быть, все это было не слишком убедительно, но Гийом очень спешил и не успел придумать ничего лучшего. Однако мадемуазель Селестина выразила некоторое неудовольствие.

– Нам ничего подобного не сказали, когда мы нанимали дом.

– Это правда, и я прошу у вас прощения за это, но вспомните, как вы тогда спешили поскорее вселиться в дом. К тому же снег бывает здесь столь редко, что мы подумали, что он не грозит крыше. К сожалению, вдруг пошел снег, и я тотчас подумал, что следует приехать и посмотреть, как идут дела. Значит, с вашего позволения...

Не дожидаясь ответа, он направился к лестнице в глубине залы, но старая дева с неожиданной быстротой забежала вперед и буквально преградила ему дорогу.

– Такой осмотр совершенно не нужен, месье Тремэн. Я, тем не менее, благодарю вас за заботу о нас, но тот снег, что выпал утром, не представляет опасности.

– Конечно, но мой кучер, большой знаток погоды, считает, что снег пойдет снова, поэтому я прошу вас разрешить мне посмотреть хоть одним глазом на опоры крыши. В случае чего я завтра же пришлю людей. Уверяю вас, что так мне будет спокойней!

—Прошу вас, не беспокойтесь! Сейчас нас очень бы стеснили работники, и я уверена, что мы спокойно доживем до весны...

– Мне не хочется, чтобы вы напрасно рисковали. И мне непонятно, почему знающие свое депо люди могут помешать вам. Они ведь будут работать только на чердаке и на крыше...

– Да... но они станут шуметь, будет лететь пыль, а моя сестра Евлалия больна. Вот почему я и не хочу вас пустить на второй этаж...

– Больна? Надеюсь, что не тяжело? – спросил Тремэн голосом, полным сочувствия.

– Не думаю. Она, видно, простудилась, когда ходила в Сен-Васт к мессе. Это было неразумно, ибо она уже плохо себя чувствовала, но ей так хотелось...

– А вы пригласили доктора? В нашей стороне есть очень хороший врач, и я с удовольствием направлю к вам доктора Аннеброна.

– Я слышала о нем много хорошего, но он живет слишком далеко. Если Евлалии станет хуже, я приглашу врача из Кетеу...

Гийом понял, что он побежден. Мадемуазель Може не отступила ни на шаг, и продолжать этот диалог возле лестницы становилось смешно. Но наверху находилась не только больная. Его чуткое ухо уловило разговор двоих, причем один голос явно принадлежал мужчине. Но это был не слуга, ведь он остался во дворе.

Он искал способ, как прорвать столь упорную оборону, когда наверху открылась дверь. Мгновение спустя раздались тяжелые шаги по скрипучим ступеням и показались ноги, обутые в башмаки с серебряными пряжками, вылезающие из-под черной сутаны. Священник! По лестнице спускался священник! Это был уже немолодой человек, высокий и худой, с большой седой бородой, закрывающей пол-лица, и в больших очках.

Заметив незнакомца, он собрался снова подняться по лестнице. Но потом передумал:– Мне очень неловко, мадемуазель Селестина! Я не знал, что у вас посетитель. Мадемуазель Евлалия хотела бы еще чашечку отвара. Он ей очень помогает...

Селестина благоговейно скрестила на груди руки:

– Слава Богу, ей получше! Я сейчас пойду все приготовлю, месье аббат!

Едва заметно улыбнувшись посетителю, священнослужитель уже гораздо быстрее поднялся, чем спустился, и, когда он исчез, Гийом не слышал больше ни шагов, ни голосов. Как будто тот остановился наверху лестницы, чтобы послушать дальнейший разговор. А мадемуазель Може, оставив свой пост возле лестницы, поспешила на кухню готовить питье для сестры, совершенно уверенная, что ретивый хозяин теперь уж не прорвет оборону. Тремэн понял, что ему ничего не остается, как уехать. Но он решил узнать кое-что еще.