Чтение онлайн

С камня поднялся широкоплечий, крепко скроенный, с молодым энергичным лицом и копной вьющихся русых волос Виктор Коваленко, рабочий-металлист, ныне заведующий рабочим клубом. Виктор вытащил из кармана небольшой блокнот и, перелистывая его, внимательно поглядывал на своего руководителя, вожака местных большевиков.

— Дела у нас, товарищи, — от волнения несколько торопливо и громче, чем было нужно, начал Коваленко, — идут, прямо можно сказать, неважно. В клубе сейчас такие разговоры можно услышать, что диву даешься. От соглашателей, от меньшевиков разных и эсеров никакого прохода не стало. Они, видите ли, всю нашу революционную работу считают, ни больше ни меньше, как ошибкой и вредной затеей «Нам, говорят, не драться с предпринимателями нужно, а искать с ними общий язык, чтобы и им и нам хорошо было, а горлопанам, которые ссорят нас с властями, надо затыкать глотку. Мы, кричат, на собственной шкуре убедились, что дала революция. Хватит. Побаловались. Мир лучше, чем война».

— Ну, это как сказать, — радуясь, что Виктор правильно оценивает обстановку, заметил Ершов. — Смотря какой мир и какая война. Ленин, например, к разным войнам подходит по-разному. Ну а как народ? Как рабочие на это смотрят? — спросил Ершов.

— Да как вам сказать, Захар Михайлович, по-разному: одни соглашаются, другие вроде нет, а некоторые молчат.

Коваленко еще больше нахмурился.

— Вы понимаете, товарищи, — снова продолжал он с тяжелым вздохом, — у меня сердце кипит, а я должен эту шваль слушать.

— И не только слушать, а еще и молчать.

— Вот именно, — встрепенулся Коваленко. — Просто невтерпеж. А может быть, Захар Михайлович, бросить бы все это к черту да ударить напрямик?

— Нет, Виктор Тихонович, — мягко, но внушительно отклонил предложение Виктора Ершов, — этого делать сейчас еще нельзя. Не всегда прямо ближе, чем в объезд. Представь себе, что мы везем сейчас тяжелый воз, а впереди виден плохой участок дороги, разве не ясно, что нам выгоднее этот участок объехать стороной. Даже если для этого потребуется вернуться несколько назад. Главное ведь состоит в том, чтобы воз на место был доставлен.

— А я Тебе что говорил? — вмешался в разговор Нестер. — Одно другому разве мешает? В клубе мы ведь тоже не сидим сложа руки.

— Да, это так, — согласился Виктор Ершов обвел взглядом присутствующих товарищей. Его обветренное лицо было спокойно, как всегда; выражение настойчивости и деловитости успокаивающе действовало на окружающих.

— Если нет других предложений, — сказал он после некоторого молчания, — тогда на этом давайте и порешим. Нужно послать в клуб еще несколько товарищей. Пусть постепенно разоблачают предателей. Рабочие разберутся, поймут, что хорошо, а что плохо.

— Правильно, — коротко, но энергично поддержал предложение Ершова до сих пор молчавший Саша Кауров. — Разъяснять надо. Рабочие поймут…

Разгладив курчавую, огненного цвета бороду, слово взял Данило Маркин. Почерневшие мозолистые руки кузнеца грузом легли на колени. В напористом, веселом взгляде его карих глаз, в широкой приземистой фигуре, в каждом движении чувствовались уверенность и сила. Товарищи хорошо знали Данилу. Комитет давал ему самые ответственные поручения, и он выполнял их умело, энергично, никогда не жалуясь на трудности.

— Нам надо бы обсудить вопрос о новом управляющем, — сметая с колен хлебные крошки, медленно сказал Данило. — Англичанина, как видно, черт принес сюда неспроста.

Сразу с грабежа дело-то начал. Птица, видать, по этой части высокого полета. Недаром старик Барклей предупреждал, чтобы были мы настороже. Теперь все видим, что прав был старик. Такого гада, наверное, белый свет еще не видел. Что ни день, то новость. Одна подлость не успевает кончиться, как другая начинается. Только показался на заводе — сейчас же отпуска покосные отменил. Спецодежду давать перестал. Лесорубам расценки снизил. Говорят, на днях он утвердил Плаксину план, по которому собирается в пятнадцать лет вырубить весь заводской лес.

Данило немного помолчал, задумчиво постукивая пальцем по камню. Затем продолжал:

— Вы понимаете, товарищи, куда этот паразит нацеливает свои поганые когти? Говорят, не сегодня — завтра будет объявлено о снижении расценок по всему заводу.

Сообщение Маркина было известно членам комитета, однако его слова вновь заставили их задуматься. Все как-то нервно зашевелились, закашляли, кто-то громко вздохнул. Затем наступило тяжелое молчание.

— Убить гада! — вскакивая с камня, вспылил Саша Кауров. — Что смотреть на подлеца? Как только поедет на рыбалку, там его и прикончить.

Ершов обвел всех быстрым взглядом и остановил его на Саше.

— Разве, Саша, ты забыл указания по этому вопросу нашей партии, товарища Ленина?

Саша отрицательно покачал головой.

Не забыл? Тогда зачем же ты так вопрос ставишь? Убить мерзавца дело не хитрое, но какая от этого польза?

Завтра пришлют такого же другого, вдобавок усилят репрессии. Нет, Саша, не это нам нужно, — по-отцовски ласково продолжал Ершов. — Террор никогда не был оружием нашей партии.

— Горячишься, — вмешался в разговор Нестер, — одним взмахом хочешь дело решить.

— Да ведь подлец-то какой, — оправдывался Саша. — Тут сам черт — и тот не стерпит.

Ясный взгляд Ершова снова устремился на Сашу. Как пи странно, но неожиданно он почувствовал себя таким же молодым, таким же напористым и до безрассудства решительным, как Саша. Но это продолжалось только мгновение.

— Может, рабочих бы собрать, — перешел к практическим предложениям Нестер. — Узнать, как они на это смотрят. Да и интеллигенцию бы нашу послушать не мешало. Чувствуется, что многие из них все дальше и дальше в сторону от нас отходят. Выяснить надо. Посмотреть куда они бредут. Тогда и решать легче будет. Давайте поручим это Маркину, — предложил под конец Нестер. Но Данило начал решительно возражать:

— Почему это мне? У тебя среди интеллигенции знакомые, тебе и карты в руки. Тут, еж тя заешь, особый подход нужен. Они ведь и сами не должны знать, кто и за чем их собрал.

— Что ж, если поручите, я не откажусь, — согласился Нестер.

Убедившись, что говорить больше никто не хочет, Ершов повернулся в сторону Каурова.

— Вот, Саша, чем надо заниматься, а не помощниками у анархистов быть. Я считаю, что предложение товарища Мартынова об интеллигенции имеет очень важное значение, — обращаясь уже ко всем, продолжал Захар Михайлович. — Нам действительно следовало бы поговорить с ними отдельно. Но ты проведи это осторожно, Нестер, чтобы не спугнуть. Ну, вроде вечеринки, что ли, соберите; в крайнем случае, отпустим на это дело некоторую сумму комитетских денег.