Чтение онлайн

— А отчего же и просто не зайти к другу, — не понимая настороженности Юсупа, сказал Калина. — Помнишь, как вон ту скворешницу ставили, когда вместе с работы шли и ты ночевал у меня? Помнишь, как ты сорвался и я тебя за волосы ухватил. А скворешница-то и сейчас стоит, — показал рукой Калина.

— Помню, помню, горькая ягода: упасть-то я тогда не упал, но и волос на голове немного осталось. Вот с тех пор и привык бриться.

— А я тебя поэтому и не узнал. Косматый ты был тогда: борода, усы, а теперь гол-голехонек. Да и годочков-то прошло немало.

— Да-а, — протянул Юсуп, снова оглядываясь по сторонам, — немало.

Видя настороженность Юсупа, Калина пригласил друга в дом и уже у крыльца спросил:

— Ты, вроде, прячешься, что ли? Может быть, ставни закрыть?

— Закрой, закрой, — согласился Юсуп, — не люблю, когда на меня смотрят кому не надо. Привычка…

— Знаю, — вводя друга в избу и чиркая спичкой, чтобы зажечь лампу, ухмыльнулся Калина, — постоянно вспоминаю твои рассказы, как ты бродяжничал и как каторжника Ершова выручал. Теперь он, поди, комиссаром каким-нибудь ходит.

— Кто, Ершов? — расцветая в улыбке, переспросил Юсуп. — Угадал. Комиссаром, да еще каким… А ты что, один, что ли? — не видя никого в избе, спросил Юсуп.

— Один, — снимая с полки самовар, ответил Калина. — Ушла хозяйка вместе с ребятами к сватье ночевать, та на мельницу, кажись, уехала, а дома никого. Сейчас самовар поставлю, чайку попьем. На вот кисет, закуривай пока…

Юсуп взял кисет, оторвал полоску бумаги и, свертывая цигарку, спросил:

— Ну как, горькая ягода, при новых хозяевах поживаете?

— Неважно, — гремя трубой, ответил Калина.

— Что так? Новое всегда лучше бывает. Особенно первое время.

— Какие они новые, — сердито отмахнулся Калина. — Самое настоящее старье. Хлам, одним словом, который люди выбросили было, а он с грязью назад приплыл.

Юсуп, прикуривая, показал пальцем в сторону села.

— Многие так думают или ты один?

— Какое один, — вздохнул Калина. — Многие образумились. Да оно и не мудрено. Сплошное мордобитие, нагайки, поборы. Что ни день, то новое распоряжение. Богачи прямо осатанели, спасу нет, как гнут палку. Вот-вот треснет.

— Кто, палка или терпение?

— Ну да, палка.

— И окажется у ней четыре конца, — засмеялся Юсуп и, пересаживаясь к столу, сказал:

— Вот что, горькая ягода, садись-ка поближе, потолковать надо.

Калина подошел к столу и, не дожидаясь, когда Юсуп заговорит, спросил:

— Чего скрываешь, скажи прямо, ты оттуда?..

— Садись, садись, все скажу…

Друзья уже говорили больше полчаса, когда в окно кто-то постучал. Прикрутив фитиль, Калина пошел во двор.

У крыльца стояла Машутка. Несмотря на поздние сумерки, Калина видел, как пылали ее щеки.

— Дядя Калина, — волнуясь, сказала Машутка, — можно к тебе?

— Ко мне. А зачем? — насторожившись и загораживая дверь, спросил он.

— Мне с тобой поговорить надо. По очень важному делу.

— Вот как… Ну, что ж, иди вон к скамейке.

— Нет, пойдем уж лучше к роще, — видя, что Калина не хочет впустить ее в избу, вздохнув, сказала Машутка.

За огородом она взяла Калину за руку и почти шепотом, торопливо сказала:

— Дядя Калина, нам на заимку ехать надо. Сейчас же, понимаешь? —.

— Это зачем? — спросил Калина.

— Как зачем? Ведь лошади Тучкина там и караульщика нет…

Калина остановился, с недоумением посмотрел на девушку.

— Чего это тебе на ум взбрело.

— Ты же сам говорил, что Тучкин пять парных подвод чужого добра привез. На миллионы.

— Ну и что же?

— Ах, как ты не понимаешь. Угнать надо лошадей, спрятать, вот добро-то и останется. Красные вот-вот здесь будут… Поможем им. Миллионы ведь…

— Ты серьезно это говоришь, — еще более недоумевая, спросил Калина, — или пытаешь?

Машутка отдернула руку, но не ушла. Горько сказала:

— Грех тебе обо мне так думать, дядя Калина. Сам знаешь, обманули они меня. Но я им это припомню.

Калина повернул обратно.

— Дело придумала, Машуха. Идем. Как это я сам не догадался. Сейчас побегу, Васютку с Мишей захвачу. Втроем угоним коней в Ипатьев лес. Пусть найдут, попробуют. К утру обернемся. А ты зайди в избу, тут человеку меня один очень хороший есть, поговори с ним.

Калина познакомил Машутку с Юсупом, сказал, кто она такая, и, стащив с полатей зипун, ушел.

Оставшись за хозяина, Юсуп пригласил Машутку пить чай.

— Садись, друзьями будем, — улыбаясь дружеской улыбкой, сказал Юсуп. — Значит, у белых служишь и их же не любишь?

— Они не стоят, чтобы их любили.

— Тогда красным помогай.

— Я бы рада, да не знаю как.

— Хочешь научу?

— Научи, спасибо скажу.

Это была беседа опытного разведчика с молодой, попавшей в беду, девушкой. Рассказывая о последних военных действиях полка, Машутка, между прочим, сообщила Юсупу о разговоре, подслушанном ею в штабе. Речь шла об организации засады около переправы, чтобы разгромить там части красных, когда они скопятся у реки.

— Если бы я знала, как это можно сделать, я бы сегодня же передала им об этом. Ведь все произойдет через два дня, — закончила Машутка.

— Об этом не беспокойся, — уверенно сказал Юсуп. — Красные все знают, будут знать и это…

Теперь Машутка поняла, с кем имеет дело, и стала просить Юсупа помочь ей перейти на сторону красных.

Выслушав просьбу девушки, Юсуп отрицательно покачал головой.

— Нет, Маша, тебе туда пока незачем. Одним человеком там больше, одним меньше — разницы большой не будет. А вот здесь другое дело. Одно то, что ты сейчас сказала, не малого стоит. А дальше, я думаю, еще лучше будет. Продолжай служить у белых. Все смотри, все слушай, запоминай. А мы к тебе будем наведываться. Если человек спросит: «Не пробегала ли здесь собачонка?» и на твои вопрос «Какой масти?» скажет: «Да так, неопределенной», скажи этому человеку все, что спросит и что сама найдешь нужным передать.