Чукотка
Шрифт:
– Давай сюда, товарищ Ктуге!
– сказал председатель.
Ктуге поднялся. Он никогда еще не читал своих стихов перед таким множеством людей. Его охватило волнение, и он готов был уже отказаться. Но ученики кричали и просили его.
– Давай, давай, Ктуге!
– повторил председатель.
– Я вам прочитаю стихи, которые сложил совсем недавно. Называется стихотворение: "Пионер всегда готов!"
Ученикам нравилось это стихотворение, и они, улыбаясь, с нетерпением ждали, когда Ктуге начнет читать его.
Ктуге одернул на себе пиджак, сделал серьезное лицо и с особенным подъемом стал говорить:
Наши деды жили бедно,
По старинке, в темноте.
Мы свершили путь победный,
Мы совсем уже не те!
Как скала, сплотимся мы
В одну единую семью!
Вышли мы из прежней тьмы.
Славя родину свою.
Каждый день в советской школе
Мы науки познаем,
После этого на воле
С гор катаемся, поем.
Когда придем на сборы,
Много песен и труда,
Крепки руки, ноги скоры,
Не скучаем никогда!
Пусть заходит, кто желает,
К нам послушать сбор звена.
С нами вместе поиграет
Иль присядет у окна.
Хоть пускай он будет старый
С нами будет молодой,
Коль походит с нами в паре
За веселой за игрой.
Если враг придет к границе,
Скажем мы: всегда готов!
Красный флаг взнесется птицей,
И не пустим мы врагов!
Наше счастье никому
Никогда не отдадим.
Сами знаем, почему
Все мы выйдем, как один.
В школе, весело учась,
Мы не разомкнем рядов!
Каждый день и каждый час
Пионер всегда готов!
Едва он кончил читать стихотворение, как раздался густой бас Андрея Андреевича:
– Молодчина, Ктуге. Как Пушкин сложил!
А ученики, эти лучшие ценители поэзии Ктуге, гордые своим товарищем, звонко аплодировали и кричали:
– Еще, еще!
– О чем он говорил, этот юноша?
– спросил Тнаыргын.
– Про жизнь говорил. Подобранными словами, - сказал Ульвургын.
Собрание кончилось, и люди шумно направились в столовую интерната.
На улице была ночь. Пурга несла снег с севера на юг, но около дома было светло. Впервые в этот праздник зажглись уличные электрические фонари, и это было так необычно, что люди столпились около наружного света и с любопытством посматривали на качающуюся лампу.
– Какой огонь! И снег не тушит его.
– Вот по дорогам зажечь бы такой свет! Не заблудишься!
В этот вечер механики электростанции подготовили совсем необычный подарок. Они привезли с маяка прожектор, и большой, яркий сноп лучей направили снизу вверх. Около лопастей ветряка были прикреплены портреты Ленина и Сталина. И казалось в темноте ночи, что они смотрят с неба на обширную Чукотскую землю.
ЗА ПЕСЦАМИ
После праздника в школе организовались различные кружки. Особое внимание учеников привлек кружок, которым руководил Николай Павлович. В этом кружке ребята строили маленький ветродвигатель, но им не хватало материалов.
Таграй предложил использовать для ветрячка старую динамомашину от кинопередвижки.
– Это действительно выход!
– сказал Николай Павлович.
– Теперь можно с ручательством сказать, что своим ветрячком мы будем добывать электричество.
Тает-Хема с другими девушками увлеклась предложением доктора: организовать кружок по подготовке медицинских сестер из старших школьниц.
И только один Ктуге стоял как будто в стороне от кружков. Все свободное время он проводил у "музыкального ящика", как чукчи называли пианино. В зале часто слышались звуки музыки. Это Ктуге или играл уже известные мелодии, или подбирал новые. Иногда эта музыка, в сочетании со свистом и воем пурги, нагоняла уныние и тоску, но все мирились с увлечением Ктуге.
Он давно уже освоил все, что умела играть Лена, и теперь ощупью, один, без какого-либо руководства, продолжал учиться дальше.
На почве увлечения музыкой он подружился с Леной, и она, в свою очередь, давно оставила свое высокомерие по отношению к нему. Ктуге ей понравился, но все же Таграй нравился больше. Ктуге был слабовольный юноша. Между тем Таграй в школе был на положении вожака. По заключению Лены, он был настоящим мужчиной. Его уважали все учителя, ученики относились к нему с почтением. Даже комсорг Тает-Хема, не посоветовавшись с Таграем, никогда не принимала своих решений. Ее, собственно говоря, и выбрали комсоргом по предложению Таграя. Свое предложение он сформулировал так: "По соображениям политического характера я считаю, что нужно избрать комсоргом девушку. Тает-Хема - самая подходящая кандидатура для этого". Так и было решено.
В школе был еще один кружок. Он пользовался всеобщей любовью. В нем состояли почти все ученики, от первого до старших классов. Это был шахматно-шашечный кружок. Руководил им Таграй.
Но ничто - ни учеба, к которой ученики относились с исключительной добросовестностью, ни кружки - не могло заглушить в них природного инстинкта охотника. И когда наступил сезон охоты на пушного зверя, все заговорили о ней.
– Эх, хорошо бы поохотиться на песца!
– мечтали ребята.
– А вы организуйте охотничий кружок, - порекомендовала им Татьяна Николаевна.
Мысль учительницы подхватили старшие ученики, и охотничий кружок немедленно возник. В него записалось восемь человек. В тот же вечер состоялась договоренность с завхозом культбазы: кружку будут предоставлены упряжка собак и ружье.
Правда, с ружьем на песца никто не охотился, но как же ехать в тундру, не положив ружья на нарту? А вдруг крупный зверь попадется?
Все члены кружка деловито, как настоящие охотники, обсуждали и разрабатывали план охотничьих мероприятий. Они заперлись в классе и никого не пускали к себе.