Чтение онлайн

Все восемь занимали ответственные посты в Ставном разведывательном управлении Генштаба. Два генерал-майора, генерал-лейтенант, четыре полковника и подполковник. Они были заместителями начальников управлений, начальниками разведуправлений штабов округов командирами подразделений спецназа. Подполковник был первым заместителем резидента в Бонне, разведчиком-дипломатом.

Они были элита армии, и им очень нелегко было собраться сегодня в этой просторной гостиной обшарпанной четырехкомнатной квартиры в старом доме на Ордынке. Каждый из них мог находиться «под колпаком» – просто для профилактики. Конечно, со времени официального падения советской власти многое изменилось, изменения расшатали даже безотказный механизм ГРУ, количество и качество проверок снизились, но все равно никогда нельзя быть уверенным, что сейчас ты не проверяешься, какое бы звание ты ни носил.

Подобная встреча не являлась криминалом сама по себе, но давала повод к ужесточению проверок. А вот то, что замышляли собравшиеся люди, было чистой воды преступлением – заговор. И пусть их целью не стояло свержение законной власти, однако, как и ЦРУ в Штатах, ГРУ не имело права действовать на территории своей страны. Хотя официально одобренный прецедент уже был – Чечня, – и собравшиеся не видели причин юридического или этического свойства, чтобы не развить тенденцию с большим успехом, нежели это было сделано на Северном Кавказе.

Потушив в пепельнице окурок сигареты, генерал-лейтенант Суходолов, заместитель начальника управления информации, негромко заговорил. Заговорил он открыто, называя вещи своими именами, зная, что перед ним сидят проверенные люди, а квартира полностью изолирована от внешнего прослушивания.

– Все вы уже ознакомились с меморандумом, так сказать, составленным несколькими офицерами моего управления. Проект «Айсберг». Сейчас мы имеем бесконтрольное скатывание страны… да черт знает куда. Даже лучшие аналитики управления не могут дать однозначный ответ – куда, потому как просчитать наш хваленый «русский менталитет» не удается даже русским. Любое изменение власти, то есть правящей верхушки, к кардинальному изменению ситуации в стране не приведет. Власть пока будет слаба при любых раскладах и перестановках. Посему, нужны решительные действия по стабилизации обстановки. Даже – противоправные, если так можно сказать, предположив наличие права в этой стране. Надеюсь, никто из пришедших на встречу не пойдет сейчас на попятный, но все-таки прошу сказать об этом сразу.

Суходолов обвел внимательным взглядом собравшихся. Никто не пошевелился. Генерал кивнул.

– Отлично. Я думаю, – тут он усмехнулся очевидности своих слов, – что у каждого присутствующего есть группа офицеров, которым он доверяет. Часть этих кадров нужно перевести под глубокое прикрытие, залегендировать их вхождение в проект, например, банальным увольнением из рядов по собственному желанию. Далее – нам нужна мощная агентурная сеть внутри страны и группы быстрого реагирования, состоящие из людей, с нами никак не связанных. Даже отставники для этого не подойдут – если пойдет цепь провалов, слишком большое количество бывших спецназовцев может насторожить. Против нас – теоретически – будут играть тоже не лопоухие бездари. Нужна вербовка и разведывательные кадры. Ваша задача сейчас – собрать, как говорили приснопамятные партработники и нынешние демократы-кандидаты, инициативные группы. Не стану напоминать о неспешности и тщательной проверке всех и вся. Проект «Айсберг» – долгосрочный, и наша задача все-таки реализовать его.

Словно игральные карты из новенькой колоды, Суходолов разбросал всем толстые конверты.

– Ознакомьтесь здесь – и уничтожьте.

Крысолов свернул с трассы на пыльную грунтовку и, проехав пару километров, остановил «уазик» на берегу. Вышел из машины, присел у воды. «Урал, говоришь? – хмыкнул он про себя. – Ну-ну. Как там было? «Рассвет уж встает, и раненный в руку Чапаев плывет». Н-да… Всяко бывает».

На сей раз Крысолов путешествовал в одиночестве, ибо не знал, чем и где окончится его путь. Ему стоило немалых трудов уломать Беса остаться на попечение Рустама, несмотря на то, что парень псу вроде приглянулся, и Бес подпускал его к себе, позволял погладить, потрепать за уши, лишь слегка ворча ради приличия. Такое он позволил до этого лишь одному человеку – Мирдзе. Точнее, аномалу, к которым у пса, похоже, была большая расположенность, нежели к homo sapiens.

Так или иначе, но после продолжительной грызни – вполне в прямом смысле – Крысолову удалось уговорить Беса остаться в доме Змея. И теперь он чувствовал себя неуютно и одиноко, словно потерял какую-то часть себя. Мирдза, Змей, Бес – какая еще часть будет потеряна на этом пути? И куда ведет этот путь? Зачем он? Ведь Крысолов отчетливо сознавал, что сейчас он ехал не за Мирдзой, не чинить разборки с Синдикатом, даже не искать свое прошлое или смысл жизни. До сих пор он не знал – зачем и куда?

«Закладки» [21] и с десяток квартир в разных городах и разных странах могли обеспечить безбедное и скрытное существование Крысолова в течение всей долгой жизни аномала. Даже если денежные средства истощатся, всегда остается большая закладка – затопленные катакомбы под развалинами форта № 19 в нескольких километрах от Полесска в Восточной Пруссии, нынешней Калининградской области. Проникнуть в катакомбы можно было только обладая нечеловеческой быстротой, ловкостью и выносливостью. Тем, что в избытке было у аномалов. Несколько центнеров серебра, золота, платины и драгоценных камней в ювелирных украшениях XVIII-XIX веков. Именно этот клад и являлся основным источником средств. До девяностого года Крысолов продавал драгоценные поделки за мизерные – по отношению к их реальной стоимости – суммы ювелирам в Союзе. Потом стал небольшими партиями переправпять на зарубежные аукционы, переводя деньги на счета в Берне и Цюрихе.

Он вполне считал себя вправе распоряжаться драгоценностями, награбленными наци в Восточной Европе, по праву рисковавшего жизнью в абсолютно непроходимых (непроплываемых) для человека подводных лабиринтах, нашпигованных натяжными, нажимными и плавающими минами. Коррозия сделала свое дело, но не было никакой гарантии, что один из этих ржавых монстров все-таки не сработает, превратив тело пловца в жалкие ошметки. Кстати, на входе Крысолов проплывал мимо старых обрывков гидрокостюмов и искореженных баллонов аквалангов, словно напоминавших ему о предельной осторожности.

Возможно, где-то в глубине катакомб, соединявших форты, скрывалась и печально знаменитая Янтарная Комната, только искать ее Крысолов не стал – зачем? Если она лежит под водой – значит, так надо. Делиться с каким-либо государством своей находкой он не считал нужным. Патриотизмом и абстрактным альтруизмом он не страдает, предпочитая помогать только тем, до кого мог дотянуться, считал – и не без оснований – все фонды и благотворительные учреждения аппаратами для отмывки денег. И уж меньше всего он хотел отдавать львиную долю сокровищ прожорливым, но бесполезным аппаратам Минфина и налоговой инспекции России. А уж тем более – ярко засвечивать свои способности. Он даже слегка подновил систему минирования в тоннелях.

Крысолов собрал на берегу мелкий плавник, тонких сухих веток, плеснул в ржавую консервную банку, найденную тут же на берегу, бензина из канистры, сложил дрова над банкой «колодцем» и поджег топливо. Полыхнуло. Сырые дрова шипели, пар смешался с дымом, сухие дрова занялись сразу. Присев перед костром на теплую землю, Крысолов закурил.

На душе было муторно, и заедала грусть. Даже недавняя радость от общения с себе подобными, с существами, понимавшими и принимавшими его таким, какой он есть, улетучилась, словно легкий дымок сигареты. Все-таки тщательно вбитая, накрепко засевшая в сознании тяга к одиночеству сыграла свою роль и в жизни Крысолова, и в жизни Змея. Каковы бы ни были мотивы их почти дружеских (?) отношений, каждый из них не был особенно нужен другому. А кто вообще был нужен аномалу? Подруга? Дети? Особой уверенности в этом у Крысолова не было. И, возможно, поиски именно этого – кто? – и толкали его вперед.