Чтение онлайн

После нескольких дней тяжелых самостоятельных поисков Раафат решил обратиться в полицию. Его принял вежливый чернокожий офицер, который внимательно все выслушал и, вздохнув, сказал:

— Мне жаль, мистер. У меня тоже дети, и мне понятны эти чувства. Но ваша дочь совершеннолетняя. По американским законам она свободная гражданка и может перемещаться, куда захочет. Следовательно, для начала поисков нет законного основания.

Раафат вернулся домой расстроенный и нашел жену лежащей на диване в спальне. Она бросила на него пустой взгляд:

— Где ты был?

Слабым голосом он рассказал, что делал сегодня, затем присел рядом и положил на нее руку. В этот момент они были старыми супругами, прожившими вместе так долго, что понимали друг друга без слов. Горе объединило их, и, перестав ссориться, они инстинктивно потянулись друг к другу, как перед лицом пожара или другой природной катастрофы. Она мягко убрала его руку и спросила, поднимаясь:

— У тебя есть новая идея?

— Напечатаю объявление.

— Думаешь, она его прочтет?

— Я помню, что она читала газетные объявления… иногда.

Жена пристально посмотрела на него и обняла. Он почувствовал, как она дрожит, и попытался успокоить. Он уложил ее в постель, а сам лег в другой комнате на диване. Голова раскалывалась от боли, на сердце лежала такая тяжесть, что было трудно дышать. После исчезновения Сары он не мог заснуть без снотворного. Он был не в состоянии ничем заниматься ни днем, ни ночью и до сих пор не ходил на лекции. Заведующий кафедрой доктор Фридман вызвал его к себе и сказал, улыбаясь:

— Раафат, мы все на кафедре понимаем ваше положение. Разрешите нам хоть чем-то вам помочь. Если вы почувствуете, что не в состоянии читать лекции, заранее позвоните мне, и мы все уладим.

Это был щедрый жест со стороны коллег, с которыми он проработал двадцать лет, но он знал, что их терпение не может быть бесконечным. Его контракт с университетом заканчивается в апреле. И если он не возьмет себя в руки, то договор с ним не продлят, как бы ему ни сочувствовали. Работа работой, но на его должность на кафедре есть претенденты, у которых такие же дипломы и такой же опыт, если не больше.

Он приподнялся и принял снотворное. У него есть сорок минут до того, как заснуть. Что он будет делать? В глубине души он знал — опять тоже самое, что делал каждую ночь. Несмотря на предостережение врача не мешать снотворное с алкоголем, он нальет себе двойной виски и достанет большой альбом с фотографиями, который Митчелл хранила в гостиной рядом с пианино. Он будет пить и рассматривать старые фотографии. Перед его глазами промелькнут счастливые дни жизни. Дни молодости, дни любви. Вот они с Митчелл стоят, обнявшись, в Линкольн-парке. Вот они отмечают Новый год в клубе «Дейви». В каком году это было? Он прочтет дату на обороте.

Потом на фотографиях появляется Сара. Вот она совсем маленькая. А это она в матросском костюмчике, который он купил ей на пятый день рождения. А это замечательная фотография, где она катается на велосипеде в саду у дома. Он всмотрелся в ее смеющееся лицо. Как она была прелестна! Где же она сейчас? Когда Раафат разглядывал фотографию Сары, у него в голове возник странный вопрос: написана ли судьба у человека на лице с самого рождения? Можем ли мы, внимательно всмотревшись, прочитать будущее наших детей в их лицах? Можно ли знать с самого начала, что ребенок рано погибнет или будет страдать всю жизнь? А тот, что кажется вполне обычным и даже ленивым, станет гением в своей профессии или невероятно разбогатеет? На детской фотографии Сара смеется, лицо ее излучает жизнерадостность. Но вот он замечает в ее лице что-то, говорящее о том, что с ней в результате произойдет. Есть какой-то мрачный отпечаток в ее улыбке и удивленных невинных глазах. Во взгляде едва заметная покорность — знак несчастливой судьбы, которой ей не удастся избежать. Он отложил альбом в сторону и поднялся. По ночам боль всегда становилась острее, и он был не в силах листать альбом дальше.

Он пил уже второй стакан, сидя перед окном, когда снотворное смешалось с виски и так подействовало на его мозг, что он провалился в тяжелый сон, черный как смерть. Вдруг ему показалось, что он услышал, как на первом этаже хлопнула дверь, а затем кто-то поднялся по деревянной лестнице. Он прислушался. О боже! Врачи же предупреждали его! Снотворное с алкоголем вызвали галлюцинации. Снова этот звук. Нет, ему не послышалось. На этот раз он уверен: кто-то ходит по первому этажу. Или это Митчелл проснулась и спустилась?

Он поставил стакан на тумбочку, побежал в спальню, осторожно приоткрыл дверь, различил в темноте фигуру спящей жены и окончательно проснулся. Почувствовав опасность, он смог взять себя в руки. Вот снова этот звук. Кто-то бросает ему вызов. Тот, кто вломился в дом, и не собирается скрывать свое присутствие. Он проник не украдкой, как вор. Может быть, он пьян или под кайфом? А может, у него есть оружие и он совершенно спокоен, потому что в любой момент может решить возникшие проблемы? И почему он решил, что это один человек? Скорее всего, это вооруженная банда. Чего они хотят? К сожалению, у него нет пистолета, как у Салаха. Раафат всегда отказывался хранить в доме оружие. Мысль о том, что он будет стрелять в кого бы то ни было, показалась ему чудовищной. Он наберет 911 по мобильному. Спустится на первый этаж и окажет налетчикам сопротивление, а в решающий момент как раз и прибудет полиция. Раафат схватился за перила, решительно бросился вниз, но вдруг застыл. У него ушло некоторое время на то, чтобы осмыслить увиденное. Дверь комнаты была распахнута настежь. При слабом свете в коридоре он заметил человека, стоящего к нему спиной. Фигура была до боли знакома.

— Сара! — закричал он и кинулся к ней.

Раафат включил свет и разглядел все, что происходило. Она развернулась к нему, посмотрела отсутствующим взглядом и повернулась обратно, как будто не замечая его. Она отчаянно что-то искала, с силой один за другим открывала и закрывала ящики письменного стола. Не отрывая от нее взгляда, Раафат подошел ближе. Выглядела она ужасно — исхудавшая, бледная, под глазами черные круги, пот струится, волосы запутанные и грязные, одежда не стирана, как будто она ночевала на тротуаре.

— Сара! Где ты была? — не выдержал он.

Но она не ответила, даже не повернулась, как будто не замечала. Сара продолжала нервно открывать и закрывать ящики, затем бросилась к шкафу, рывком распахнула его и стала кидать содержимое на кровать — ворох блузок, нижнее белье, цветные полотенца. Раафат схватил ее за локоть:

— Что ты ищешь?

Она оттолкнула его и закричала, задыхаясь:

— Отстань от меня!

— Что с тобой, Сара?

— Не твое дело.

Она осмотрела пустой шкаф, затем упала на кровать, зажав голову руками, и стала говорить самой себе: