Чтение онлайн

— Это необходимые процедуры. Сведения о тебе, согласие на проведение операции, расходы… У тебя есть кредитная карта?

Шайма отрицательно покачала головой, и врач спросила по-деловому сухо:

— Можешь заплатить наличными?

Формальности заняли полчаса. Еще полчаса Шайма проходила медосмотр: анализ мочи, измерение артериального давления, УЗИ. Потом с помощью сестры она сняла одежду и на голое тело надела голубую операционную робу. Когда доктор Карин взяла Шайму за руку, то почувствовала, как та вся дрожит.

— Не бойся! Операция несложная.

— Я не боюсь смерти.

— А чего ты боишься?

После молчания Шайма сказала срывающимся голосом:

— Божьего наказания… То, что я делаю, большой грех в нашей религии.

— Я очень мало знаю об исламе. Но, думаю, Бог должен быть справедлив. Так?

— Да.

— Разве это справедливо, когда любящая женщина ущемляет себя в чувствах? Разве это справедливо, чтобы женщина одна несла ответственность за нежелательную беременность? Разве справедливо, чтобы на свет появлялось дитя, которого никто не хочет? Чтобы его жизнь была несчастной, еще не начавшись?

Шайма молча смотрела на нее. У нее не было сил продолжать разговор. Ей нечего было ответить. Реальность была важнее всего, что она могла сказать. Сейчас она в больнице, чтобы сделать аборт, потому что она зачала ребенка во грехе. Шайма Мухаммади забеременела во грехе и сейчас пришла делать аборт! У нее не было слов, чтобы ответить на это.

Волновалась ли она, не зная, что уготовила ей судьба? Если во время операции она умрет, если это последняя минута ее жизни, то она примет эту кару. Все, о чем она думала, — только бы не опозорить своих близких, только бы не поставить на них пожизненное клеймо. В Центре ее уверили в анонимности операции. Ей сказали, что даже если она умрет, в документах не будет упомянуто, что ей делали аборт. Доктор Карин обняла Шайму, остановившуюся перед ней в операционной робе с пустым взглядом, и сказала:

— После у нас будет достаточно времени, чтобы о многом поговорить. Ведь мы стали подругами. Так?

Шайма кивнула и медленно пошла за ней по короткому коридору, ведущему в операционную. Они прошли через дверь с двумя створками, и Карин передала ее сестре, которая помогла ей лечь на кресло. Появился пожилой седой белый мужчина.

— Доброе утро! Меня зовут Адам. Я анестезиолог, — сказал он с улыбкой.

Он взял Шайму за руку и спросил, как ее зовут. А потом аккуратно сделал ей укол в руку, и она сразу почувствовала, как ее тело слабеет. Постепенно сознание менялось, как большой экран, который показывал картинки с перебоями, а затем совсем отключился. Через какое-то время вновь стали поступать цветные образы, которые она чувствовала необычайно остро. Она видела все: отца, мать, сестер и свой дом в Танте… Тарика Хасиба и кафедру гистологии… Но люди и вещи представали в неправильных, причудливых формах. Ей с большим трудом удавалось различить их и поэтому она расстраивалась. Шайма несколько раз открывала рот, чтобы выразить свое удивление этими образами, но обнаруживала, что голоса нет, будто у нее перехватило горло. Она испугалась и попыталась крикнуть. Кричала, но звука не было. Какое-то время она не могла вырваться из плена этого страшного бреда, пока наконец не различила в темноте лучик света. Как будто пространство перед ней было зашторено, а теперь шторы стали медленно открываться. В свете предстали новые фигуры. Сначала они были смешаны, но постепенно прояснялись. В конце концов она еле-еле узнала улыбающееся лицо Карин и услышала ее голос:

— Поздравляю, Шайма! Все прошло благополучно. Скоро ты будешь дома.

Шайма улыбнулась в ответ, как могла. Карин продолжала, сейчас ее голос звучал для Шаймы отчетливо:

— Кроме успешной операции, у меня для тебя еще один сюрприз.

Шайма посмотрела на нее усталым отсутствующим взглядом. Карин подмигнула и засмеялась:

— Конечно, ты с нетерпением хочешь узнать, что же это за сюрприз. Хорошо. К тебе пришел гость. Он настаивает на том, чтобы с тобой увидеться.

Шайма подняла руку в знак отказа, но Карин уже открывала дверь. Вошел Тарик Хасиб. Подбородок не брит. Лицо бледное, изможденное, как будто он долго не спал. Он сделал несколько шагов, встал рядом с кроватью, посмотрел на Шайму своими глазами навыкате и широко улыбнулся.