Черный маркиз
Шрифт:
Кругом царило спокойствие, но уже ничто не могло помочь бедным лошадям, у которых началась агония. Тисовые листья оказались для них роковыми.
Диана и маркиз стояли спина к спине. Конюх и кучер все еще находились возле несчастных животных, а оставшийся охранник продолжал сидеть в седле с пистолетом в руке, зорко поглядывая по сторонам.
Внезапно раздался стук копыт и скрип колес с той стороны, откуда они приехали. Диана повернулась, сжимая рукоятку пистолета.
Наверное, это слуги, которым наконец удалось догнать своих хозяев.
— Кажется, это наша карета? — с надеждой прошептала она, когда из-за поворота показался экипаж, запряженный шестеркой резвых лошадей.
— Похоже. Эти лошади запоздали, но не пострадали, как наши. — Маркиз продолжал держать в руке пистолет, хотя опустил его дулом вниз. Диана тоже спрятала свои пистолеты в широких юбках.
— Миллер, — обратился маркиз к охраннику, — кто там едет?
— Это наша вторая карета, милорд. — Миллер поднял пистолет. — Однако…
Раздались два выстрела — охранник вскрикнул и свалился с лошади. Диана тоже упала на землю, сбитая маркизом, услышала, как пуля впилась в карету позади них. Снова выстрел, и третья пуля ударилась о землю рядом с ними, подняв фонтанчик пыли.
Диана прицелилась в открытое окно кареты и взвела курок. Раздался выстрел, и почти сразу же выстрелил маркиз.
Послышался чей-то крик.
Она перевела дыхание, достала другой пистолет и быстро огляделась. Кучер с конюхом прятались за лошадьми. Охранник лежал на земле. Неужели мертв?
Маркиз снова выстрелил в карету с нападавшими, и еще один крик возвестил о том, что пуля опять попала в цель. Сколько их там? И сколько у них пистолетов?
Между тем кучер пытался остановить перепуганных лошадей и удержать карету на месте, в то время как незнакомый грум, наполовину укрывшись, целился в маркиза… в Бея из длинного мушкета.
К счастью, кучер то и дело загораживал ему цель. Диана прицелилась лежа, стараясь дышать ровно, как учил ее Кэрр. Вся надежда была на единственный выстрел, чтобы не допустить ужасной потери.
На какой-то миг воцарилась тишина, нарушаемая только щелканьем кнута. Нападавшие в карете были либо мертвы, либо притаились, но сейчас Диана не могла позволить себе думать о них. Она целилась в дуло мушкета как в центр своей мишени, полагая, что при этом должна обязательно попасть в стрелка.
Медлить больше было нельзя, и она спустила курок…
Выстрел оглушил ее — раньше этот пистолет никогда не стрелял так громко. Затем она услышала пронзительные крики.
Кучер и грум корчились от боли на козлах. Как ни странно, кучер тоже оказался ранен: голова его была вся в крови…
Обезумевшие от страха лошади понесли, и карета загрохотала по дороге, оставляя за собой кровавый след.
В ушах Дианы все еще стоял звон.
Затем снова наступила тишина, и маркиз перевернулся на бок, подперев голову рукой.
— Вы самая очаровательная и самая кровожадная женщина, — сказал он. Вслед за этим выражение его лица изменилось, и он привлек ее в свои объятия прямо в дорожной пыли.
— О, Диана плачет. Она не привыкла убивать.
Диана действительно содрогалась, но слез не было.
— Я не ожидала… хотела только остановить его. Я не думала…
Он начал укачивать ее, стараясь успокоить.
— Должно быть, ваша пуля угодила прямо в дуло его мушкета, а он тут же спустил курок.
— И мушкет разорвало.
— Конечно.
Она кое-как поднялась на ноги и, несмотря на головокружение, начала отряхивать свое порванное платье.
— Где Клара и ваш слуга? Мы должны поискать их.
— Погодите. — Он наклонился и достал из своей кареты фляжку с коньяком и маленький стаканчик, затем наполнил его и предложил Диане:
— Выпейте это.
Напиток обжег ей горло, и она содрогнулась, но голова, кажется, прояснилась.
— Я ничуть не сожалею о сделанном!
— Я тоже. — Маркиз передал коньяк своему кучеру и разрешил ему и конюху тоже выпить, затем опустился на колени перед лежащим охранником.
Диана присоединилась к нему. Несчастный был тяжело ранен в грудь, но еще дышал.
Маркиз взял охранника за руку, затем вытер ладонью влажный лоб умирающего.
— Я обо всем позабочусь, Миллер. Не беспокойся. Ты поступил очень мужественно. Все наши целы, а нападавшие, вполне вероятно, мертвы…
Диана с молитвой на устах опустилась на колени возле умирающего, но надежды на чудо было мало. Миллер, должно быть, испытывал ужасную боль, и под ним образовалась лужа крови. Его глаза уже начали тускнеть, но казалось, спокойный голос господина давал ему утешение. Затем он хрипло вскрикнул и безвольно поник.
Маркиз закрыл глаза умершему, встал и вытер окровавленные руки носовым платком.
Диана тоже поднялась, не зная, что сказать и что делать дальше.
— Полагаю, все нападавшие мертвы, — наконец резко сказала она.
— Я тоже так думаю. — Родгар взял разряженный пистолет Миллера, а также его порох и пули и перезарядил все три пистолета, в том числе и два своих.
Внезапно Диану охватила дрожь.
Он обнял ее и прижал к груди.
— Я не собираюсь падать в обморок, — сказала она.
— Конечно, нет.
— Не смейтесь надо мной!
— Ни в коем случае.
— Единственный раз я упала в обморок, когда застрелила Эдварда Овертона. Мне было ужасно неприятно.
— Не сомневаюсь в этом.
— Он так громко вскрикнул.
— Это обычное дело. Меня угнетает мысль о том, что я тоже могу корчиться и кричать перед смертью, если кто-то выстрелит в меня.
Она посмотрела на него.
— Перестаньте шутить!
— Я не шучу. — Она увидела в его глазах необычайную нежность.