Чёрные розы
Шрифт:
– Суббота у нас выходной день, причем для всех. В том числе и для нашего папы. А ты видишь его дома?
– Я не знаю, Васька. Я спала.
– А вот я тебе скажу. Он куда-то уехал. Его нет дома. И время сейчас… – Василиса помахала рукой, предлагая Насте закончить её мысль.
– Семь часов. И что? Какой вывод я должна из этого сделать? – Настя начинала злиться на сестру. Разбудила её ни свет ни заря и несёт какую-то чушь – по-другому это никак не назовёшь.
– Как ты думаешь, Настюха, куда может ездить человек каждые выходные в такую рань?
– А он что, каждые выходные ездит? – на Настином лице было написано неподдельное удивление.
– Ну ты даешь, сестрёнка, не замечаешь, что у тебя под самым носом происходит. А ещё он каждый день на работе стал задерживаться. Он же домой приходит практически ночью. А раньше такого не было. Ну что, Настюх, в твоем мозгу уже зашевелились какие-то мысли?
– Ты что, хочешь сказать, что наш папа..?
– Ну, ну, продолжай…
– Да нет, Васька, не может такого быть, – Настя отмахнулась от Василисы рукой как от назойливой мухи. – Ты же знаешь, как папа маму любил.
Настя села на кровати и задумалась:
– Но если даже и так, какое мы имеем право его осуждать? Он же мужчина, и ему тоже хочется… любви.
– Настя, я посмотрю, как ты заговоришь, когда он нам сюда новую маму-стерву приведёт.
– Васька, – Настины глаза наполнились слезами. – Новую маму он нам не приведёт. Мама у нас одна… была… и есть.
Василиса смутилась:
– Да я не это имела ввиду. Просто… я не готова увидеть папу с другой женщиной.
– Я тоже, – всхлипнула Настя. – Но если это так, то нам придётся смириться.
– Не знаю, как ты, но лично я с этим мириться не собираюсь. Давай-ка, Настюха, поднимайся, пойдём на кухню обсудим, как нам исправить сложившуюся ситуацию, – Василиса прошлёпала босыми ногами на кухню и загремела посудой.
Настя свесила ноги с кровати и задумалась. Хоть она и пыталась оправдать папу перед сестрой, но, честно говоря, сама мысль о том, что папа нашёл себе женщину, была ей неприятна. Пожалуй, стоит обсудить с сестрой, как исправить положение. Вдвоём они может что-то и придумают.
***
Настя и Василиса сидели за кухонным столом и завтракали. У каждой из них на тарелке лежал омлет с беконом, в котором они вяло ковырялись вилками. Чай в кружках уже давно остыл.
Василиса уставилась на геометрические узоры, нарисованные на клеёнке, которая покрывала стол. Клеёнка была выцветшая, потёртая, изрезанная во многих местах. Если бы мама была жива, она бы не потерпела такого. Эта клеенка давно бы уже отправилась на помойку, а на её месте появилась бы другая, новенькая и блестящая. Да, папа совсем не следит за хозяйством. Василиса встрепенулась. Хотя почему папа? Папа работает, ему некогда. Это они с сестрой, две хозяйки, запустили всё. Когда мама была жива, у них дома всё сверкало чистотой, а слово «уют» было не пустым звуком. Василиса вздохнула и посмотрела на Настю. Сидит как сонная муха. А ей сегодня документы в университет отвозить.
Из ванной доносился плеск воды – папа намывался перед работой. Да что же он так долго? Хотя понятно, для чего он там намывается. После работы опять к любовнице поедет. Василиса швырнула вилку на стол. Послышался звон – вилка ударилась о тарелку.
– Вась, ты чего? – Настя как будто вышла из транса и подняла глаза на сестру.
– Ничего, – буркнула Василиса и отодвинула от себя тарелку. – Аппетита нет.
– А вилками-то зачем кидаться?
– Не твоё дело.
В это время послышался звук открываемой двери. Из ванной вышел папа. Он на ходу вытирал полотенцем голову. Вид у него был довольный.
– Девчонки, – весело сказал папа, заходя на кухню. – У меня для вас новость.
Василиса и Настя быстро переглянулись. Василиса сжала губы.
– Новость? – спросила она. – И как бы ты оценил эту новость, папулечка? Хорошая она, по-твоему, или плохая?
Отец с недоумением посмотрел на Василису, улыбку с лица как ветром сдуло.
– По-моему, хорошая, – сказал он.
– Пап, можешь не утруждаться, мы уже всё знаем, – сказала Василиса.
Настя с укором посмотрела на сестру.
– Откуда? – отец явно был удивлён.
– Пап, мы не слепые. Ты что, возомнил себя великим конспиратором? Ты думаешь, что мы ничего не замечаем? Что мы совсем дурочки?
– Честно говоря, я не понимаю твоей реакции, Василиса, – сказал папа.
Василиса чуть не задохнулась от возмущения:
– Ты делаешь всё втихаря, у нас за спиной, а потом удивляешься моей реакции? Пап, ты что, с дуба рухнул?
Настя схватила сестру за руку:
– Васька, успокойся.
Василиса вырвала свою руку из рук сестры.
Отец стоял как громом поражённый. Такой реакции он никак не ожидал.
– Василиса, так разговаривать я с собой не позволю. Я твой отец в конце концов. Будь добра соблюдать субординацию. Я хотел для вас сделать сюрприз, а что в итоге? – голос папы с каждым словом набирал обороты, грозя перерасти в ор.
Василиса уставилась на отца:
– Сюрприз? Ты говоришь, что хотел сделать для нас сюрприз? Как у тебя только язык поворачивается? Нам таких сюрпризов не надо. Мы твоя семья, и ты мог бы предупредить нас об этом.
– Я не думал, что для тебя это так принципиально, – сказал папа.
– Да ты никогда о нас не думаешь. Тебе плевать на наше мнение, – голос Василисы сорвался на визг.
– Ну знаешь, – папа сжал кулаки. – Я кучу денег потратил, в долги залез, а ты…
Василиса встала из-за стола. В глазах её блестели слёзы.
– Какой ты мерзкий, пап.
Настя зажмурила глаза и закрыла уши руками.
Василиса схватила тарелку с омлетом и швырнула её в стену. Звон разбитого стекла был оглушительным. Василиса выбежала из кухни.