Чебурашка
Шрифт:
— Поправляется, — говорит его лечащий врач. — Всё хорошо будет, подождать только надо немного…
После больницы я ловлю машину и мы едем на другой конец города. По мосту, через реку, за барахолку, в самую тьму-таракань. Выходим задолго до места назначения и идём пешком мимо покосившихся избушек.
— Куда ты меня завёз? — удивляется Катя. — Что здесь такое?
— Скоро узнаем, — усмехаюсь я. — Я ведь и сам не знаю.
— Как это? Ты что… Уж не хочешь ли ты сказать…
— Хочу, — киваю я. — Именно это я и хочу тебе сказать.
Из труб валит чёрный угольный дым, мальчишки катаются с горок на больших полиэтиленовых мешках, набитых снегом. Машин нет. Мы доходим до небольшого магазина и, свернув за последним домом на улице, подходим к калитке. Забор высокий, глухой. Я останавливаюсь и озираюсь по сторонам. Никого нет, и нас никто не видит. Достаю из кармана ключ и, размотав тряпицу, закрывающую висячий замок, открываю его. Он поддаётся сразу, и мы проходим во двор. Здесь всё в снегу, никто не чистит. Посреди двора стоит ветхая, вросшая в землю и покосившаяся избушка.
Я иду вперёд, а Катя следует за мной. Мы пробиваемся к крыльцу, и я ногами расчищаю снег, чтобы было возможно открыть дверь. На ней висит такой же замок, как и на калитке и тоже открывается тем же ключом.
Внутри холодно. Рядом с раскуроченной печкой стоит косая кровать и шкаф. Есть ещё стол. Стены чёрные, потолок провисший, электричества нет.
— Кать, поглядывай в окно, ладно?
— Ага, — соглашается она. — Ты нашёл карту?
— Записку, — говорю я. — И ключ.
Я отодвигаю кровать, отбрасываю лежащие под ней почерневшие от времени коврики и нахожу люк в полу. Дёргаю за металлическое кольцо и открываю.
— Что там? — взволнованно спрашивает Катя.
— Пока не знаю. Ветошь какая-то…
Я наклоняюсь и выгребаю целый ворох ветхого тряпья.
— Есть что?
— Кажись… есть…
Я опускаю руку и нащупываю отверстия для пальцев.
— Ещё одна крышка, — говорю я. — Тяжёлая гадина, железная.
Кое-как подняв толстый железный лист, я достаю из кармана плоский фонарик, сдвигаю на боку ползунок выключателя и направляю луч вниз.
— Иди, глянь…
Катя подходит. Внизу стоят два старых коричневых чемодана с железными уголками.
— Ну что, проверим, что там внутри?
— Ага, — затаив дыхание кивает Катька.
Мне приходится лечь на пол, чтобы дотянуться до ручки чемодана. Я достаю один из них и кладу на кровать.
— Ну, не тяни, — подталкивает меня локтем моя подруга.
— Ладно, — киваю я и протягиваю руки. — Давай посмотрим, что за клад, оставил нам капитан Флинт. Пять, четыре, три,
— Открывай, — смеётся Катя, и я открываю.
Ого…
— Что это? — не понимает она.
— Это? — хмыкаю я. — Это баксы, Кать.
— Какие баксы?
— Американские. Охренеть, Кать.
Деньги уложены аккуратными пачками в полиэтиленовые пакеты. Я вынимаю один пакет.
— А это дойчмарки. И фунтики ещё. Валюта, Кать…
— И что с ней можно делать?
— Пока ничего, — отвечаю я и достаю второй чемодан.
Он забит казначейскими билетами государственного банка СССР.
— По-моему, неплохой улов, а?
Мы стоим и смотрим на сокровища разложенные перед нами.
— Что ты думаешь? — шёпотом спрашивает Катя.
— Что я думаю?
Я поворачиваюсь к ней, а она — ко мне.
— Ты хочешь знать, что я думаю?
Она кивает.
— Я думаю, — задумчиво произношу я, — что ты очень красивая, Катя.
— Что-что? — поднимает она брови.
— А ещё я думаю, что очень, прямо очень-очень, ты слышишь? Очень-очень-очень хочу тебя поцеловать.
Она не успевает больше ничего сказать, потому что я притягиваю её к себе и мы целуемся. Долго и нежно. И ещё немножечко страстно. Мне, конечно, есть о чём подумать. Например, о том, как я буду выкручиваться в ментовке, объясняя, почему вешал им на уши лапшу с иконой и ничего не сказал о машине.
Ещё я могу подумать, как заполучить моего Чебурашку обратно. Или, например, о том, что, пожалуй, стоит записаться в этот «Факел», раз уж они уже сейчас меняют будущее.
Своё будущее я уже изменил, и это не вызывает у меня никаких сомнений. Моей истории больше нет. Она закончилась. Сейчас передо мной лежит совершенно чистый лист и меня ждёт новая жизнь, непохожая на ту, что я уже прожил.
Так что теперь мне стоит подумать о будущем, о своём и о будущем моей страны. А вот эти бабки в сочетании с рубиновым джедайским мечом в моей голове — очень неплохое подспорье для конструирования этого самого будущего.
Словом, мне есть, о чём подумать, есть над чем поломать голову и попробовать набросать какой-нибудь маломальски толковый план. Но всё это может подождать. Ничего срочного среди этих возможных тем для размышлений нет. Да и не хочется мне сейчас думать обо всех этих делах и сокровищах.
Сейчас мне хочется думать только об одном сокровище, том, что я держу в своих руках. Я неохотно отрываюсь от Катьки и улыбаюсь.
— У меня до вечера никого дома не будет, — говорю я. — Поехали ко мне?
— Поехали, — кивает она. — Я, как раз, хотела спросить об этом…
p.s. Вот такая, друзья получилась история. Спасибо, что прошли её с героями до конца. Спасибо за поддержку, за ваши мысли, комментарии и добые, тёплые слова. Без них точно ничего бы не вышло! Мне немного грустно расставаться с героями, но мы с вами знаем, что каждая законченная книга означает начало новой. Не забудьте на меня подписаться и тогда вы обязательно получите уведомление о выходе новой книжки.