Часограмма
Шрифт:
Вслед за ним в зеркале показался еще один молодой человек — худой, высокий, неприятный. Хмурое, горбоносое лицо, черные всклокоченные волосы и сутулая осанка делали его похожим на злую, чудную птицу, как будто ворон или грач вдруг принял облик человека.
— Быстрее, Рок, — поторопил первый. — У нас мало времени.
Размеренная, четкая поступь шагов гулким эхом разбивала сгустившуюся во времени тишину старого замка. Светловолосый шел уверенно, словно гулял по собственному жилищу. Он без труда находил нужное ему направление: узкие галереи сменялись ажурными витыми лестницами, коридоры, охраняемые безучастными фигурами клокеров, переходили в залы и проходные комнаты. Второй молодой человек почтительно шел позади, стараясь сохранять некоторую дистанцию.
Но вот темнота коридоров сменилась галереей — широкой, светлой и просторной. Двое прошли немного вперед и остановились, замерев в невольном восхищении.
С одной стороны галереи тянулся ряд высоких панорамных окон, с другой висели зеркала, много зеркал — широкие, прямоугольные, в богатых рамах с вензелями и завитушками. Особый восторг вызывал купол овального потолка, разукрашенный внутри цветами-старочасами — черно-золотыми и ярко-красными. Потолок пересекали поперечные балки, украшенные вычурной позолоченной лепниной, повторяющей верхний орнамент стен, от них спускались на длинных шнурах хрустальные каскады люстр. В проемах стен между окнами стояли статуи мраморных пажей с надменными лицами, важно вздымающих перед собой многосвечные шандалы.
Несмотря на богатую, роскошную остановку, здесь ощущалась пустота и уныние старого здания, давно утратившего связь со временем. Не годами, а целыми столетиями в этом зале не звучала музыка, не танцевали бальные пары, не прохаживались степенно знатные господа и дамы, не загорались свечи, не слышались оживленные голоса. Вот уже много лет никто не смотрелся украдкой в эти зеркала, поправляя сбившийся локон, не бежал стремглав, торопясь доставить срочное донесение, не смеялся, не рыдал, не пел, не кричал, не шептался… Давным-давно не протирались от пыли оконные рамы, не полировался паркет, не чистились подсвечники и зеркала, не менялись скатерти и шторы. Даже воздух здесь словно загустел, превратился в неслышную, невидимую паутину — казалось, скажи слово, и оно разобьется о хрусталь древней тишины, навеки канув в безвременье.
— О, как же давно я здесь не был, — с некоторым сожалением протянул светловолосый. — Самая прекрасная в мирах Зеркальная Галерея… Копия старинной галереи одного знаменитого дворца. Думаю, это подходящее место для нашего эксперимента.
Небрежным жестом он вытащил из кармана сюртука Золотой Ключ и — уронил на пол. Ключ жалобно звякнул о паркет. Светловолосый достал из жилетного кармана тяжелые часы на цепочке и раскрутил над ключом.
— Учитель… Вы думаете, тиккер разговорит один из великих Ключей?
— Да, если знать его символ.
Над Ключом возник купол из тонких проволочных нитей, послышалось слабое монотонное гудение.
Рок подошел ближе, всецело увлеченный действием, разворачивающимся перед ним.
Со всех зеркал к куполу стали слетаться необычные мантиссы — легкокрылые птицы, имеющие золотистый окрас, бабочки со сверкающими крыльями, воздушные полупрозрачные ленты, расписанные золотистыми узорами, цифры, круги, завитки и стрелки из лучистого золота — все это слеталось к инерционному куполу Ключа.
— Что такое мантисса? — задумчиво спросил светловолосый как бы у самого себя. Но его спутник моментально подобрался, всем видом выражая пристальный интерес. — Это значимая часть числа, его душа. Вот почему нам следует идти за золотой спиралью.
Он указал на сверкающую ленту из крупинок золотого песка, пребывающую в постоянном движении. Тут же золотая спираль ускорилась и — сверкающим штопором вошла в одно из зеркал галереи.
— Пора, — изрек светловолосый и первым шагнул в зеркало.
В Золотой Комнате не было ни мебели, ни свечей, ни украшений. Светловолосый и его спутник будто очутились внутри огромного куба с гладкими черными стенами.
Вот светловолосый щелкнул пальцами, вызывая кольцо огней, и — пристроил его над головой. Импровизированная люстра мигом осветила надпись на полу, выведенную сияющей золотой краской по кругу: «Золото неподвластно Времени».
В центре круга лежал прямоугольный поднос из серебра, с крупными рубинами по краю, размеру которых позавидовала бы любая королевская корона. На подносе покоилась на небольшом куске черного бархата часовая стрела — обычная, с острием и кольцом на конце, скорее всего сорванная с каких-то часов.
— Золото неподвластно Времени, — задумчиво произнес он. — Что ты думаешь об этом, Рок?
— Старая, избитая истина, — пренебрежительно фыркнул тот. — Признаться, господин учитель, я ожидал большего от Золотой Комнаты.
Светловолосый покачал головой:
— Нет-нет, Рок… Эфларус не стал бы выводить золотыми буквами простую истину, пусть и не лишенную некоей сакральной идеи… Нам следует найти дно старинной тайны, отражение ее тысячелетней пустоты и смысла — невидного, скрытого от простого взгляда, мерцающего на самой глубине.
Он подошел к надписи, присел и, помедлив секунду, взял часовую стрелу с рубинового подноса. За его спиной Рок издал изумленное восклицание — на подносе вновь лежала часовая стрела.
Светловолосый жадным жестом схватил и эту, присоединив к первой стреле. И снова поднос не остался пустым — на нем лежала еще одна часовая стрела — точная копия первых сестриц.
— Золото неподвластно Времени, — вновь повторил Астрагор. — Выходит, его законы не властны над этим металлом…
— Господин учитель, я думаю, что этот часодейный поднос может дать нам много золота, — подобострастно затараторил Рок.
— Как думаешь, дорогой ученик, хватит ли нам этого золота, чтобы построить мост?
— Мост? — изумленно переспросил Рок. — Вы хотите сказать, что… — Он замолк, очевидно не найдя правильного смысла в словах учителя и отца.
Но вот его глаза распахнулись, в них появилось понимание и — восхищение. Не в силах скрывать его, он отвесил светловолосому низкий поклон.
В Часовой зале гулко и монотонно отстукивали время человечки-жакемары на старых напольных часах.