Чтение онлайн

На самом деле Безбородов с некоторых пор бредил доколумбовой Америкой и лелеял мечту переселиться в девственный лес, дабы вести там жизнь индейца, понятия не имеющего о европейской цивилизации. Однако Центральная Россия в климатическом отношении сильно отличается от Центральной Америки, особенно зимой, так что переселение в лес и приуроченное к нему торжественное сбритие бороды ; откладывалось до лета.

Впрочем, разговор-то не столько о бородатом Безбородове, сколько о вопросах терминологии.

Проблема в том, что сами себя эти друзья Снежаны Грековой никак не называли. Хиппи, система, романтические семидесятые — Боже, как давно это было! Помнит только мутной реки вода…

Какая, к чертям собачьим, разница?!

Герои борьбы за спасение Яны Ружевич из острых зубов Крокодила соседствовали в этой тусовке с малозаметными личностями, не совершившими в своей жизни ничего стоящего и впредь не намеренными ничего такого совершать. Атеисты здесь мирно уживались с христианами, буддисты с кришнаитами, а Дети Солнца с Детьми Бога. В качестве особой достопримечательности гостям тусовки демонстрировался живой негидалец, один из пятисот последних представителей этого народа, оставшихся на земном шаре. Каким ветром его занесло в Белокаменск, ведомо одному богу, причем неизвестно какому.

Негидальца звали Сашей, и он затруднялся сказать, в какого бога верят его соплеменники. Сам же Саша под несомненным влиянием Безбородова уверовал в индейских богов Гитчи Манито, Кетцалько-атля и Вицлипуцли и будущим летом собирался уйти вместе с Женькой в леса.

Имелся в тусовке еще и настоящий негр из Бразилии. Но по сравнению с негидальцем он отходил на второй план, поскольку негров в Бразилии миллионы, а негидальцев в России всего пятьсот, а пожалуй, что и меньше.

Зато благодаря бразильцу у тусовки появился свой гимн, позаимствованный из какого-то старого КВНа.

Широка Бразилия родная,

Каждый житель в ней и сыт, и пьян,

Я другой такой страны не знаю,

Где так много диких обезьян.

Негр Жозе пел эту песню громче всех, несмотря на свой чудовищный акцент. Еще бы — воспоминание о далекой родине!

Теоретически он проходил практику в научно-исследовательском институте химических удобрений и ядов. А практически — торговал мороженым на станции метро «Московская Площадь». Бразильский негр, торгующий мороженым посреди зимы в центре России — согласитесь, это впечатляет.

И вот на эту разноцветную компанию людей, по преимуществу веселых, свалилась внезапная смерть Снежаны, которую все без исключения искренне любили и богатством которой все беззастенчиво пользовались на предмет выпить и закусить.

Но это еще полбеды. Как сказал по аналогичному поводу некто Гриц, когда всеми уважаемый рокер Васька Матвеев взял на таран самосвал; «Бог дал, Бог забран, а поскольку Бога нет, то давайте выпьем». О Снежане, разумеется, никто ничего такого не говорил — даже Гриц, который принципиально ходил только в черном и славился умением не к месту вставлять в разговор свои убойные сентенции. Но все равно о Снежане плакала только Леночка Луговая, которую чаще именовали Пеночкой Луговой и которая ходила за Снежаной хвостом, как собачонка, а все события окружающего мира принимала близко к сердцу, как и положено чувствительной натуре в возрасте двенадцати лет.

А остальные просто выпили за упокой души и за землю пухом, единодушно выразили мнение, что «этого ублюдка надо убить», и выслушали точку зрения отдельных радикалов, считающих, что убить его будет мало. На том и порешили.

Однако существовало одно весьма неприятное обстоятельство. Снежану увезли из-под носа ее шофера и телохранителя рокеры Коли Демина, и вся тусовка была крепко замешана в истории с ее исчезновением.

— Куда ездили? — спросили у рокеров, когда Снежана пропала.

Вопросы задавали грековские охранники, и разговаривали они грубо.

— К Марику на студию, — честно ответили рокеры.

— И что там делали?

— Любили друг друга.

В смысле, на глупые вопросы полагается давать глупые ответы. Чем еще можно заниматься на студии Марика Калганова, кроме как любить друг друга?

На самом деле в большинстве своем гости Марика в тот вечер пили чай с Яной Ружевич и водку с Олегом Ковалем. В студию как таковую — то есть подвал с красным ковром на полу и множеством осветительных приборов под потолком — спустились лишь некоторые. И Снежаны среди них не было.

— Куда она делась? — спросили люди Грекова у рокеров и тусовщиков, а лично шеф грековской секьюрити Добродеев задал тот же вопрос своему коллеге Ковалю.

— Уехала с Детьми Солнца, — уверенно сообщил Коваль, не видя в этом ничего странного или предосудительного. Когда происходил этот разговор, никто еще не знал, что Снежана попала в руки Сайга-Клауса.

— Куда уехала? — был следующий вопрос.

— Кататься на лыжах, — пожав плечами, ответил Коваль.

— Смотреть мессу Угасающего Солнца, — сказала Пеночка Луговая, когда ее догадались об этом спросить.

Пеночке не досталось лыж, и она ехала на санках, в которые впрягли Ляпотапотама, роскошного молодого зверя, помесь ньюфаундленда и кавказской овчарки. Рядом шествовал негидалец, который бубнил себе под нос, что на собаках не ездят, и приводил примеры из личной практики, говоря о себе почему-то в очень множественном числе: «Мы, малочисленные народы Севера…»

Но какая, собственно, разница, где, как и зачем Дети Солнца жгли вечерний костер ровно за десять суток до дня рождения Солнца? Ведь из этого похода Снежана благополучно возвратилась.

В тот момент ее уже искали, но без особого усердия, поскольку случай был не первый и всегда все кончалось нормально. Просто обзванивали знакомых .и всякие тусовочные места. А узнав, что Снежана была на вилле у Марика и отправилась кататься на лыжах, выслали за ней машину.

Когда машина пришла, Снежаны на вилле не оказалось, хотя люди видели, как она вернулась с лыжной прогулки.

Куда она делась?

Коваль не знал. К этому моменту в подвале наступила кульминация оргии, и Олег в состоянии полнейшей душевной и физической расслабленности сидел на пороге подвального помещения, вытянув ноги, и говорил всем, кто пытался через него переступить, одну и ту же фразу: