Чтение онлайн

Она встала и подняла над головой вертел с куском дымящейся, шипящей свинины.

– Хеймир! Это тебе!

Он был еще больше Хелы, с могучими плечами, заставившими меня вспомнить Орга, и такой худой, что ребра торчали. Тяжелая челюсть, широкий нос и совиные глаза говорили об уме тупом и неразвитом.

Я знаком пригласил его сесть.

– Поешь. Герда будет рада видеть тебя.

Хела протянула вертел. Он взял, уставился на мясо долгим взглядом, а потом наконец принялся жадно есть.

– Ты объяснила мне, почему ты покинула горы, – обратился я к Хеле, – но не сказала, почему твой брат сделал то же самое.

– Он ушел со мной из старого дома. И ушел из нового, чтобы не расставаться со мной. Вы думаете, он тупой.

Я промолчал.

– Говорит он плоховато, истинная правда. Еще хуже меня, хотя я тоже чаще всего и двух слов связать не могу.

– Я бы назвала тебя скорее балаболкой, – заметила Ури.

– Ты рабыня сэра рыцаря? Рабам следует петь слаще, иначе беды не миновать.

Ури повернулась ко мне:

– Вам когда-нибудь приходилось кормить меня?

– Нет, – сказал я.

– Или платить мне?

– Нет.

– Однако мы верно служили вам? Баки и я?

– Ты хочешь знать, что Баки рассказала мне? Почти ничего.

– Она умерла?

– Нет, – снова сказал я.

– А что случилось?

– Мы говорили о тебе. – Я тщательно подбирал слова. – Почему ты не сообщила мне, что у нее сломан позвоночник, и не позвала на помошь.

Хела хихикнула – такой звук, словно сошла небольшая лавина.

– Она не знает, что ответить, сэр рыцарь. Черные мысли омрачили ее красное лицо. Скажите, они и вправду живут под землей? Мне мама говорила.

– Они живут в мире, расположенном под нашим. Я бы не сказал, что это под землей.

– Почему она не уходит к своим?

– А ты бы ушла к своим, – спросила Ури, – если бы сумела подняться в Элизий?

На лице Хелы отразилось беспокойство.

– А что это такое?

– Мир, где правит Верховный Бог. – Ури встала. – Вы хотите, чтобы я вернулась в Эльфрис? Хорошо, я вернусь. Но, господин, если вам придется кормить эту огромную грязную бабищу…

– Я действительно хочу, чтобы ты вернулась, – сказал я, – но не в Эльфрис, а в Утгард. Тауг уже наверняка там, и твоя сестра тоже. Принеси мне вести о них.

– Я постараюсь. – Ури напоследок метнула взгляд на Хелу. – Они с братцем через неделю пустят вас по миру.

– Надеюсь, здесь я управлюсь без посторонней помощи. Ступай.

Ури исчезла в ночи.

Я снял мясо со своего вертела и принялся есть. Хела спросила, можно ли взять еще мяса, и я кивнул. Отрезав кусок от туши, она спросила:

– Вы направляетесь в горы?

– Да. Чтобы встать караулом в горном ущелье. Это наказание, назначенное мне герцогом Мардером, и я должен выполнить приказ, прежде чем отправиться на поиски любимой женщины.

– Люди, что живут там, не любят нас.

Я проглотил последний кусок кабанины и улегся на землю, закутавшись в плащ.

– Они и меня не любят. Будем держаться друг друга, если хочешь.

Впервые за все время Хеймир подал голос, обращаясь к сестре:

– Спи. Я посторожу.

Две рабыни явились к Таугу в комнату в одной из башенок замка, куда его отослал король; одна несла тяжелую золотую цепь, а другая – рубашку из черной кожи летучей мыши. Обе они знали Ульфу.

– Она моя сестра, – объяснил Тауг. – Я надеюсь, что король позволит мне забрать ее домой. И мужчину, которого привели с ней.

– Поук, – сказала женщина повыше.

– Да, Поук. Он слуга сэра Эйбела, и сэр Эйбел хотел бы вернуть его. У короля наверняка полно слуг.

– В общем-то, здесь неплохо, – сказала женщина повыше, а другая добавила:

– Могло быть и хуже.

– Я и вас освобожу, коли сумею, – пообещал Тауг. Обе явно испугались и торопливо покинули комнату.

– Я не хотел пугать их, – сказал Тауг, когда огромная дверь с грохотом захлопнулась.

Мани оставался невозмутимым.

– Колдовство всегда пугает.

– Я ничего не говорил о колдовстве.

Тауг возобновил осмотр комнаты. Среди всего прочего в ней находились кровать размером чуть меньше отцовского дома в Гленнидаме, четыре кресла со ступеньками, чтобы забираться на них, и стол, на котором могла плясать дюжина человек.

– Здесь ящик с песком, – заметил Мани. – Весьма любезно с их стороны.

Тауг медленно кивнул:

– Нам придется пожить здесь какое-то время. Во всяком случае, они так считают.

– Если я выскажу одно предположение, ты скажешь, что я морочу тебе голову.

– Не скажу.

– Хорошо. – Мани выдержал паузу для пущего эффекта. – Я предполагаю, что под твоей кроватью стоит ночной горшок, который в пять раз больше… – Он осекся.

– В чем дело?

– Картина. – Мани уставился на картину округлившимися глазами. – Он исчез.

– Человек в черном?

– Это был не человек, а инеистый великан.

Мани легко взлетел на спинку громадного кресла и оттуда перепрыгнул на стол.

– Я не знал, что ангриды рисуют картины, – сказал Тауг.

– Сомневаюсь, что это они. Похоже, они вообще мало что делают из того, что за них могут сделать рабы.

– Но рабы же слепые.

– Не женщины – а женщины знают толк в изящных искусствах. – Кончик хвоста у Мани несколько раз дернулся туда-сюда. – Моя хозяйка рисовала замечательные картины, когда требовалось для колдовства. Колдовство и искусство имеют много общего.

– Минуту назад ты сказал, что женщины испугались колдовства, – возразил Тауг, – хотя никаких причин для страха у них не было.