Чао
Шрифт:
— Короткий же у тебя отдых, — ответил Чао и включил электромагнит, спрятанный у него в руке.
Горошина притянулась к электромагниту, и Чао с насмешливым видом подал ее волшебнику. Мур-Вей топнул ногой, горошина упала на пол каплей воды. Чао направил на нее тонкий, как игла, луч света — и вода испарилась.
— Доигрались, — засмеялась Елочка. — Теперь от Великого Врачевателя ничего не осталось.
Мур-Вей торопливо накрыл тюрбаном облачко пара и произнес заклинания.
— Что ты видишь здесь, Громыхающее Железо? — спросил он; отходя в сторону.
Чао лег на пол, вытянул из левого глаза окуляр микроскопа, посмотрел в него, достал крошечные инструменты и принялся что-то ими делать.
— Долго ты будешь возиться? — обеспокоенно спросил Мур-Вей и тоже лег рядом, пытаясь разгадать действия робота.
— Сейчас, — ответил Чао. — Одну минуту… Готово. Я снял с него чувяки, хоть он и брыкался…
— Кто брыкался? — спросила Елочка.
— Абдул-Надул. Мур-Вей сделал его меньше пылинки, но этим меня не возьмешь.
Волшебник зло хлопнул в ладоши, и все увидели Мудрейшего из Мудрых, целого и невредимого, но… без халата и босого! Трясясь от испуга, Великий Врачеватель упал на колени и обнял ноги волшебника.
— О Повелитель Чинар-бека, — плача, просил он. — Позволь мне остаться твоим рабом. Есть испытания, которые не под силу даже мне.
— Ты смеешь прикасаться ко мне, Окно Трусости! — вспылил Мур-Вей. — Станешь отныне червем…
— Превращения уже были, — прервал его Чао. — А в соревновании нечестно пользоваться одним приемом более трех раз. Покажи мне что-нибудь новое, Повелитель Чинар-бека.
Мур-Вей отшвырнул от себя Абдул-Надула и извлек из халата блюдечко и золотое яичко. Яичко покатилось по блюдечку, показывая города и страны.
— Хороший аппарат, — похвалил Чао, — но маленький. Показывать, так всем. Смотри…
На экране телевизора виды Урала и Сибири сменялись пейзажами Кавказа, Египта, Африки. Как завороженные, все смотрели на экран, и даже Мур-Вей, один из самых любопытных волшебников на свете, увлекся, сел на ковер, точно приготовившись к длительному сеансу.
— Хватит, — сказал Чао, — это тебе не в кино.
Экран погас, но волшебник еще долго сидел в раздумье. Телевизор не был ему в новинку, но он не знал, что с помощью такой выдумки можно видеть многие земли и народы, а не только смотреть одни и те же спектакли и кинофильмы.
— Что же еще покажет Повелитель Чинар-бека? — спросил Чао.
Мур-Вей пошарил руками в широких карманах халата, о чем-то вспомнил, обрадовался и извлек на свет старую, потрепанную шапчонку. Торопливо натянул ее на свою бритую голову и… исчез!
Чао весело засмеялся.
— Не выручит тебя и шапка-невидимка, — сказал он. — Вот ты сейчас пошел вправо… влево… поднял руку… Хочешь убежать? Не пущу!
С неожиданной для всех ловкостью Чао стремительно прыгнул вперед, хватая руками воздух. Произошла короткая борьба, и все опять увидели волшебника, растрепанного и без шапки-невидимки.
— Шапку-невидимку я оставлю для дальнейшего исследования, а тюрбан можешь надеть, — милостиво разрешил Чао.
— Скажи, пожалуйста, — тяжело дыша, спросил Мур-Вей, — как же ты мог увидеть то, что невидимо?
— Очень просто: от твоего тела исходит тепло, а у меня имеется аппарат, улавливающий это тепло и позволяющий мне как бы видеть тебя. Не так хорошо, как сейчас, но достаточно, чтобы поймать…
— Может быть, ты умеешь ловить и холод? — иронически спросил Мур-Вей.
Ни слова не говоря, Чао налил себе в металлический карман немного воды из графина, подождал минуты две-три и извлек… кусок голубоватого льда!
Пока волшебник пытался придумать что-либо свое, Чао расставил ноги, развел в стороны свои пластмассовые руки для равновесия и повернул голову сперва вправо, затем влево, потом все быстрее и быстрее его голова стала вращаться, точно глобус на оси.
— Он сейчас закружится и упадет! — воскликнула Елочка.
Но Чао, как ни в чем не бывало, перестал вращать головой и коротко сказал:
— Теперь попробуй ты…
— Пожалуйста, — согласился волшебник и повернулся к Абдул-Надулу: — А ну, Потухшее Пламя, иди сюда!
Великий Врачеватель, выпучив глаза, сделал два шага и замертво грохнулся на пол: страх лишил его сознания.
— Нечего пробовать на других, — недовольно крикнул Чао и осекся: Мур-Вей произнес заклинания и поднялся в воздух.
Чао мгновенно нажал кнопку на левом плече, и: несколько маленьких реактивных двигателей, расположенных вокруг его пояса, подняли облако пыли, а сам Чао уже отделился от земли, и догонял волшебника.
Мур-Вей ловко увернулся и принялся выписывать в воздухе замысловатые фигуры. Чао на этот раз не отставал от него, точно опытный летчик-ас, севший на хвост самолета противника.
Когда воздушные пируэты ему надоели, Чао поднял левую руку, и ладонь ее вдруг превратилась в вогнутое серебристое зеркало. Собрав, точно в пригоршню, жаркие солнечные лучи, Чао направил острый жалящий пучок прямо на лысину волшебника…
Мур-Вей взвизгнул от боли и неожиданности, беспомощно взмахнул руками и ринулся вниз. Чао засмеялся и принялся дуть на обожженное место.
— О аллах-иль-аллах! — запричитал волшебник. — Какая-то муха укусила меня!
— Это не муха, — возразил Чао. — По моей просьбе солнце уделило тебе больше внимания, чем следовало. Если ты не веришь…
— Верю, верю, — замахал руками волшебник.
— Ну тогда отдохни и продолжим наше соревнование.
— Что еще ты умеешь, Величайший из Джинов, принявший железный облик? — спросил Мур-Вей.
— Я не джин, а сложная машина, изобретенная человеком. Люди, а не волшебники наделили меня такой силой! Я умею считать быстрее всех, вести любую научную работу по заданию человека. Я вижу горы на Луне, облака на Венере и каналы на Марсе. Могу летать на другие планеты и помогать космонавтам; мне не страшны ни жара, ни холод, ни опасность. Я могу читать мысли людей, чтобы без промедления выполнять их поручения…