Чтение онлайн

Заключительным аккордом прозвучал звонкий хлопок бутылки «Ахтамара», которую Михаил успел подхватить, о затылок летящего через столик. Точка.

У Михаила слегка потрясывалось в селезенке. Он оглядел поле, точнее назвать — уголок сражения.

Первый и четвертый лежат, второй подвывает, зажимая лицо, третий копошится. Михаил решил ему не добавлять.

Кинул остаток денег хозяину, который стоял за стойкой с поднятыми руками. Поднимешь, если тебе в щеку упирается воняющее порохом дуло. Револьвер «лилипут», конечно, не «люгер», но в барабане у него еще две пули, а третьей только что ухлопали твоего человечка.

— На лечение и похороны. Боюсь, этого мало, чтоб ты нас забыл, так что скоро мне придется раскошелиться и на твои похороны тоже.

В «Турбо» Михаилу больше не требовалось сдерживать ярость.

— Вообразил себя агентом с лицензией на убийство, сучонок этакий?!

— А что было делать? Вы ж этого, первого, тоже. Я такой удар знаю, «укус змеи» называется, забыл только, как по-японски.

— «По-японски»… Веди, не дергайся, в кювет меня не свали. Мысли, что дальше делать, имеешь?

Алик всем своим устремленным на дорогу видом показывал: ты старший, ты и решай. «В кювет бы неплохо, — подумал Михаил, — дурачка этого только жалко».

— С трассы убежать сумеешь?

— Нон проблемас.

— По-умному убежать, я имею…

— Нон проблемас, — повторил Алик, упрямо не глядя на Михаила.

— Вот и убеги. И домой меня привези. — Михаил усмехнулся. — На базу. Там станем решать, затаиться и ждать, может, само обойдется, иль у кого помощи просить.

Если уж так получилось и парень оказался посвящен во многое, Михаил решил не таиться от него и еще в одном. До сего дня один тезка-Мишка, которого он вытащил из похожей ситуации, видел, что Михаил может в схватке. Он этого никогда не афишировал. С другой стороны, Алик — единственный, кто впрямую наблюдал главный результат работы Михаила и поэтому оказался как бы причастным к высшим тайнам. Вот не грех ему и еще кое-что узнать.

К тому же Михаилу захотелось созорничать, чтобы увидеть физиономию Алика.

Он доверился чутью и знанию местности своего водителя, не мешая Алику выбрать место съезда с трассы, несмотря на то что для этого им пришлось-таки миновать один мерзкий городишко, где наверняка могли быть оповещены.

Но он видел капли пота на лбу и щеках Алика, сведенные на баранке пальцы и предпочел не вмешиваться. Парень понимает, чем рискует, а если понимает, то рискует не напрасно.

Зато почти сразу потом они соскочили сперва на проселок, следом, после пары глухих уснувших, а может, мертвых деревенек, — в лес, и пошли петлять лесной неведомой дорогой. Яркая полная луна то вылезала из-за черных елей, то скрывалась за ними.

Продолжая ход задуманной шутки, Михаил ближе к полуночи начал то и дело включать часы на зеркале. Наконец без пяти минут оставил включенными совершенно, а без одной двенадцать велел остановить машину и выходить.

Июльскую ночь наполняла тишина, особенно ощущаемая после того, как мотор был заглушен. «Сплюсплю!» — крикнул козодой, и это было странно, потому что откуда быть козодою в лесу.

«Только бы не взвыл филин, — подумал Михаил. — От того, что я придумал, парень просто лишится дара речи, а так может не только в штаны наложить, а и чего похуже. Кто выдумал, что филин ухает? Он взвывает».

— Алик, слушай меня внимательно, — сказал он, придавая голосу подходящую торжественность.

— Слушаю, шеф. То есть Михаил. Я слушаю вас.

— Я ведь не знал, какой дорогой ты меня повезешь, так?

— Так. Не знали… Это на Пятницу, а потом поворот еще…

— Погоди. Сейчас не это важно. Путь я тебе не указывал?

— Не указывали.

— И сейчас пришла мне в голову мысль… Посмотри-ка на часы?

— Два раза два нуля. Полночь.

— Пришла мне мысль, что опять мы остались без денег. Мы едем из деловой командировки, и у нас нет денег. У меня нет денег. Поэтому я… — Он нагнулся к ближайшему камню, отвалил его и достал плотный бумажный сверточек, накрест перетянутый шпагатом. — Поэтому я достал для нас деньги, чтобы мы благополучно добрались, без помех, буде возникнут. Достал — в полночь. Усекаешь?

Вид физиономии Алика его удовлетворил. Более чем. Пришлось хватать за рукав, трясти, кричать в ухо:

— Это фокус! Я пошутил, дурак! У меня ж в рукаве были!

Минут десять спустя они выбирались с глухой лесной дороги. Михаил сказал;

— Вообще-то мне такой юмор несвойственен.

— Да уж несвойственен. Куда как.

— Говори лучше, где у тебя бутылка припрятана, а то мне этот жлоб помешал, надо стресс снять.

Михаил врал. У него не было стресса. Его душила глухая и черная, как эта июльская ночь, тоска. Пачка оказалась чересчур толстой, что могло означать только новое задание в самом ближайшем будущем. Или сразу несколько.

Что же до той помощи, которую он обещал Алику попросить, то и здесь он кривил душой.

У НЕЕ помощи попросить нельзя. ОНА не помогала. ОНА только приказывала.

вспышка — цветы — дорога — зеленый газон — вспышка

Ивы. Странно думать об ивах, когда в воде отражаются сосны. И вода черная, быстрая, бегучая.

Женский профиль в неосвещенном окне. Какая тоска! И никого рядом, никого. И ночь.

Цепочки, цепочки, цепочки огней. Гул. Частый. То на небо, то с неба. Где же здесь увидеть месяц в небе.

Они слишком часто взлетают и садятся. По одному, парами, звеньями. Она знает, она видит их.

Завтра последнее испытание, и она целый месяц будет жить дома, в московской квартире. Тихо, тепло, уютно, знакомо.

Тихо, сумрачно, пусто, страшно.

Она выговорила у них себе это право. Выторговала. Пусть в квартире живут только тени, но это родные тени. Все, что у нее осталось родного.

Знакомая панорама из окна. Мост внизу и на углу, на повороте из-под моста светофор. Нелепый, тройной, поставили в прошлом году.

С этого мости стреляли танки в девяносто третьем, а ее не было дома. Она была предусмотрительно увезена, хотя тогда еще ничего не понимала, дурочка, а они увезли ее и спрятали на целых три недели.