Чтение онлайн

— Можно, — кокетливо ответила девушка этому рослому, широкоплечему, загорелому «молчелу» с обветренным лицом, робкому, как мальчик. — И туда можно, и обратно! У меня автобус в полчетвертого…

Воскресенье, 26 апреля. Утро

Севастополь, бухта Южная

«Новороссийск» был громаден. Его необъятный борт, окрашенный в шаровой цвет, вздымался высоко над причалом, и обычного покачиванья, когда корабль то тискается к тверди, скрипя кранцами, то отваливает, натягивая канаты, не замечалось. Что авианосному крейсеру какие-то волны?

«Или авианесущему?» — задумался я. Ну, не важно…

— Прошу на борт! — капраз Черных, командир ТАВКРа, гостеприимно повел рукой.

— О, это очень большой корабль! — впечатлено молвил Фейнберг. — Очень, очень большой!

— Да-а! — просиял каперанг, и светлые лучики морщинок вокруг его глаз, заметные на загорелом лице, ужались, пропадая.

Я первым ступил на трап, косясь на Джеральда. Обвык профессор, хоть и не обрусел. По крайней мере, акцент у него сместился в «прибалтийские октавы». А что вы хотите? Герман Берг, славный потомок остзейских немцев…

Сегодня он был особенно оживлен — радовался, что «особисты» выдали, наконец-то, пропуск-«вездеход». На довольном очкастом лице читалось без перевода: «Постараюсь оправдать высокое доверие!» Вот и ладушки…

Кивнув вахтенному, я ступил на палубу «Новороссийска».

— Хоть в футбол играй! — выразился запыхавшийся Киврин.

— О, да! — с чувством поддержал его Фейнберг.

— Етта… — Вайткус поднялся последним. — Борис Пантелеевич, а вы тут надолго? Мы успеем хоть?

— Работайте спокойно! — весомо сказал Черных. — Ревизию в Николаеве мы прошли, и с докованием покончили. Экипаж заселяется. Как доделаете всё, выйдем на госиспытания.

— Ну, тогда ладно, — взбодрился Ромуальдыч. — Етта… А где мой «крестничек»?

— Да вон, — хмыкнул командир корабля, — несется уже…

Из-за надстройки, смещенной к правому борту, выбежал высокий, широкоплечий парень в синей робе и пилотке. Торопливо приблизившись, он лихо отдал честь.

— Товарищ капитан первого ранга! Мичман Гирин по вашему приказанию…

— Отставить, мичман, — благодушно проворчал Черных. — Поступаете в распоряжение товарища Жилина. Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ капитан первого ранга! — отчеканил мичман.

Моим вниманием завладело его лицо, жесткое и бесстрастное, исполненное броской мужественной красоты. Серые глаза смотрели внимательно и спокойно, и даже широковатый нос не портил общего впечатления.

Кивнув нам, командир корабля отправился по своим командирским делам, а я протянул руку Гирину.

— Хоть и люблю уставные фразочки, но от армейщины далек. Иван Федорович!

— Иван Родионович, — ладонь у мичмана была сухой и сильной. — Да чего там! — внезапная улыбка сломала брутальный образ, выказывая натуру простую и простодушную. — Иван!

— Етта… — Вайткус хлопнул Гирина по плечу. — Товарищ Жилин не совсем Иван и не совсем Федорович, но так надо.

— Ромуальдыч… — с укором затянул я. — Ну, ты меня совсем раскрыл!

— Ваня — наш человек! — рокотнул техдиректор.

— Ладно! — я вторично поручкался с Иваном. — Миша!

— Ваня… — растерянно вытолкнул Гирин.

— Вот так — правильно! — заценил Ромуальдыч. — И ты, Ваня, не слишком-то верь в штатскую сущность Михаила Петровича! У этого гражданского две дырки в пиджаке проверчены — под ордена «Красной Звезды»!

Гирин глянул на меня уважительно, а я рукой махнул.

— Да ну вас всех…

И двинулся по палубе, мимо выстроившихся истребителей — не слабеньких и сыроватеньких «тридцатьвосьмых», а настоящих «вертикалок» — «Як-141». Тех самых, чертежи которых амеры содрали в моей «прошлой жизни», наклепав дорогущих «Ф-35».

А вот теперь — фиг им, а не чертежи!

Меня догнал Гирин.

— У нас, на «Минске», шестнадцать таких, — заговорил он, доставая рукой до острого носа «Яка». — А здесь — четыре полных эскадрильи! Вертолетов парочку оставили, они сейчас под палубой. У них общий с самолетами ангар, одноярусный, правда. Их там вот, за надстройкой поднимают, а вот тут, четко по миделю, подъемник для «ястребков». Михаил Петрович… — замялся он.

— Миша, — поправил я.

— А это правда… Миша, — с запинкой вымолвил Иван, — что вы тут лазер поставите?

— Не лазер, — улыбнулся я, приглядываясь к пусковым установкам «Базальтов», — а одну штукенцию, куда круче лазеров-мазеров! Пошли, будем выкорчевывать тутошние Пэ-У…

Там же, позже

Убрать с носовой палубы две пусковых П-500 «Базальт» оказалось самым простым делом. Мы «выкорчевали» те «противокорабелки», что с обоих бортов подпирали орудийную башню со спаренными 76,2-мм пушками.

Именно на ее место надо было присобачить инвертор, и уж тут пришлось попыхтеть. Хоть и навалились всем миром, но лишь к вечеру удалось выдрать артиллерийскую установку. Мощный автокран с причала взял вес в двадцать шесть тонн, и аккуратно перенес башню на трейлер.

Натягавшись железа, я медленно прошелся вокруг, разминая мышцы. Громада корабля стыла подо мной всею своей статью.

Помню, читывал в Интернете крикливые побрехушки о «недоавианосцах СССР». И такие они, и сякие, и куда им до «Форрестолов» с «Нимицами». Недоумки писали. А, может, и умники, которым дали четкие ЦУ — охаивать всё «совковое». Вот и старались.

А «всо нэ так было, совсэм нэ так», по словам Иосифа Виссарионовича. Нельзя авианесущие крейсера типа «Кречет» представлять химерическими гибридами, неудачными и бесполезными.

Начать хотя бы с того, что заходить в черноморские проливы авианосцам воспрещено, а вот крейсерам — добро пожаловать. Хотя и не в турках дело. Просто Запад своим агрессивным напором вынуждал нас строить такие вот корабельные помеси, одинаково нужные и в обороне морских рубежей Родины, и в нападении на «госпожу Чужбину».