Цель оправдывает средства

Сегодня с работы домой я решила пойти пешком. Я вышла из своего кабинета с большой оловянной табличкой на двери «Юридический консультант губернатора Максимова Юлия Сергеевна», спустилась по лестнице на первый этаж, пересекла вестибюль и, открыв входные двери, оказалась на улице.

Немаловажную роль в этом решении сыграла и поломка моей «девятки». Я оставила автомобиль на стоянке у здания городской администрации, и мне пообещали, что к завтрашнему утру неисправность устранят.

Конечно, я и сама могла бы… Но пусть каждый занимается своим делом.

Вечер был очень хороший.

Темнело, правда, еще рано, но воздух был уже легкий, и тепло было, и черная вода в лужах блестела.

Я прошла два квартала и неожиданно для себя свернула на третьем перекрестке. Пойду через парк, там снег еще не стаял, там… хорошо.

А что бы мне такое на ужин приготовить? У меня заяц есть в холодильнике. Тысячу разных рецептов знаю — заяц под сметаной, заяц с яблоками, со шпинатом…

При входе в парк, метрах в десяти от высоких ворот, стояла черная машина. Когда я поравнялась с ней, она тихо тронулась с места.

Это еще что за новости?

Я остановилась, и машина притормозила.

Открылась передняя дверца со стороны водительского сиденья, и оттуда донеслось одно слово, услышав которое я враз отбросила все свои опасения. Я и голос узнала, еще бы мне этот голос не узнать…

— Багира.

Дверца тут же захлопнулась, отворилась задняя дверца, и я села.

Человек повернулся ко мне, пиджак его распахнулся, и в кобуре под мышкой сверкнул пистолет.

— Добрый вечер, Андрей Леонидович.

Он улыбнулся и кивнул мне головой:

— Здравствуй, Юля.

— Давно мы не виделись, — сказала я.

— И правда, давно, — ответил он.

Это был генерал контрразведки, мой непосредственный начальник.

И мой второй отец.

Мой настоящий отец — Сергей Григорьевич Максимов. Он погиб вместе с моей матерью в Нагорном Карабахе в восемьдесят седьмом году во время бомбардировки, ему только-только присвоили звание полковника и перевели в одну из частей в этом районе; мой отец дал мне жизнь двадцать девять лет назад, а Гром…

Гром. Такая у него была кличка в органах. Как у меня — Багира.

А Гром много раз избавлял меня от смерти…

Генеральское звание он получил сравнительно недавно — год назад. Тогда в связи с обострением политической ситуации в стране произошли некоторые изменения в делах федеральной службы безопасности — Президент объявил войну преступности по всему фронту.

Мафия использует новейшие технологии, привлекая для этого лучших профессионалов, ее финансовые возможности неограниченны, поэтому бороться с ней законными методами зачастую просто нельзя.

В недрах ФСБ был создан новый секретный «Отдел по борьбе с организованной преступностью и терроризмом». И возглавил его Андрей Леонидович Суров, он же — Гром, получивший в связи с этим генерала.

Теперь у него в подчинении находятся разветвленная сеть секретных агентов по всей стране и мобильный отряд особого назначения, который может быть использован в любое время в любой точке планеты.

Отдел подчиняется непосредственно Президенту, и только ему. У Грома на столе «вертушка» — прямая связь с Президентом.

Отдел вправе использовать любые методы борьбы, в том числе — даже незаконные…

Гром дал задний ход, и мы выехали на пустынную улицу. Иномарка, набирая скорость, помчалась по кольцевому шоссе.

Давно я не видела Грома, последний раз мы встречались с ним полгода назад. А пять лет назад…

В то время — пять лет назад — уже не существовало нашей разведгруппы.

Я жила тогда в своем родном городе Тарасове, только начала работать в комитете солдатских матерей в качестве юридического консультанта. Ничего не видела уже, кроме этих самых юридических консультаций, чахла, чахла и совсем зачахла бы, если б неожиданно меня не нашел Андрей Леонидович Суров — Гром.

Он вышел на связь со мной и сообщил мне, что хоть власти и отказались от услуг нашей группы после расформирования ее в Югославии, но кое-кому нужны такие люди, как я. Закончившие с отличием Военно-юридическую академию, прошедшие полугодичную спецподготовку в одном из секретных лагерей, имевшие опыт работы по выявлению международных шпионов.

Да и другой кое-какой опыт имевших.

Платили, как сообщил мне Гром, очень даже хорошо. Валютой платили. Короче говоря, я получила от Грома новое задание.

Вот так я снова оказалась в деле.

Андрей Леонидович сбавил скорость. Мы катили по гладкой, начавшей подмерзать к ночи дороге. Я заметила, что мы подъезжаем уже к окраине города.

— Куда мы? — спросила я.

Гром пожал плечами:

— Катаемся.

Мы еще минут десять помолчали.

— Вот, — Гром, не оборачиваясь, протянул мне конверт, — здесь — все.

Я взяла пакет — объемистый и тяжелый, — положила его в сумочку.

Гром повернул к железнодорожному мосту. Мы въехали на мост; ни впереди, ни сзади ни одной машины не было — довольно поздно уже.

— Вот так, — неожиданно сказал Андрей Леонидович, и под нами загрохотал товарный состав, — раньше объявляли войну, солдаты, специально обученные стрелять и убивать, стреляли и убивали. А сейчас…

Я с удивлением слушала.

— А сейчас… — Гром замолчал и подождал, пока стихнет шум поезда, — сейчас вместо честных сражений трусливые ублюдки взрывают дома с ни в чем не повинными мирными жителями и целые улицы… Отморозки, звери… По телевизору показывают порнофильмы с участием членов правительства… Бардак такой, что…