Ц - 9
Шрифт:
— Сука! — потрясенно выдохнул двойник. — Пульт расхерачил!
Парой выстрелов он развернул косоглазого, и тот скатился по пандусу. А меня будто конь лягнул в грудь.
— Х-ха! — выдохнул я, отлетая и роняя оружие.
«Попал, англосакс херов… — всплыло в мозгу. — Теперь синячище будет…»
С рычанием перекатившись, я подобрал пистолет. Не мой, правда, а «кольт» метиса, да так и шмальнул, лежа на боку. Огнестрел рявкнул, дергаясь в руке. Англосакс пугливо отшатнулся — и пуля из его револьвера, предназначавшаяся Мише-2, влепилась в стену.
Тут я во второй раз оторопел — из техотсека выскользнул Иван Третий, неуловимым движением швыряя нож. Клинок завяз в мускулистой длани англосакса, и револьвер зазвякал по полу. А «Царевич», резко присев, скосил противника мгновенным фуэте. Тот еще рушился, когда из техотсека показались Рустам с Умаром.
И лишь теперь до меня дошло, что вижу не пришельцев из будущего — спецназ попросту воспользовался люком в детекторную.
И тишина…
Утих гул ускорителя. О стрельбе напоминал лишь сизый дымок, уплывавший по сквозняку. Постанывавшего англосакса увели, труп косоглазого унесли.
Морщась, шипя сквозь зубы, я поднялся на одно колено, и выпрямился. Хороший «броник», словил пульку. А то разворотило бы грудину, никакая Сила не спасла бы. Да и какая со мной Сила… Так, силёнка…
Крякая от боли в ребрах, я обошел главный пульт. Приблизился двойник, волоча раненую ногу — на трениках выше колена мокрело темное пятно.
— Сквозное? — мотнул я головой на рану.
— Да ерунда, затянется…
Подойдя, он оперся о поврежденную консоль, хмуро тронул расколоченный экран монитора, и дернул щекой.
— Представляю, сколько там схем намололо… — хмыкнул я невесело. — Закажу сегодня же, завтра привезут из Зелика… Из Зеленограда.
— Я в курсе, как сокращенно называют Зеленоград, — ровным голосом выговорил двойник.
— Прости, не подумал, — насупился я. — Да и толку…
— Ты понял, — криво усмехнулся Миша-2. — Время упущено. Время прошло. Чертово время…
— Спасибо, что заставил «броник» надеть, — сказал я, не зная, как себя вести.
Второй глянул исподлобья, разумея меня, как никто.
— Пока что я — это всё еще ты. Мы думаем почти одинаково, но постепенно расходимся. Ты боишься меня обидеть — зря. Я всё сделал правильно, только не надо искать в моем поступке кучу благородства! Ведь я спасал не одного тебя, но и себя тоже. Ну, сам подумай, много ли у меня шансов было — отбиться одному? Вот и считай… Мы бы, как в той песне, пропали поодиночке. А оно нам надо?
— Пожалуй, нет, — усмехнулся я.
Рустам выбрался из техотсека, бормоча: «Так точно… Так точно…» в радиофон, повернулся к нам — и попятился.
— Жин урсин! — вырвалось у него. — Черт побери… — еще не вполне справясь с собой, Рахимов сообщил: — Там… это… Иванов подъехал! — и заспешил: — Пойду, ребятам передам.
Проводив спецназовца глазами, мой близнец усмехнулся.
— Знаешь, а я бы всё равно не вернулся, даже если бы пульт уцелел… А ты?
— Еще чего! — фыркнул я заносчиво. — Кино «про шпионов» — и не досмотреть? Фиг!
Цокот каблучков едва не оборвался падением — Лена ворвалась, хватаясь за дверь.
— Миша! Ты… — ее взгляд дико заметался.
— Лена, всё нормально! — повысил я голос. — Просто опыт удался.
— Он — первый, — усмехнулся двойник, тыча в меня пальцем. — Зато я старше на пять минут — прожил их дважды!
— О, господи… — слабея, девушка вцепилась в ограждение, и тут же вздрогнула, ширя глаза. — У тебя кровь?
— Да царапина, — отмахнулся Миша-2.
— Сейчас я! — подхватилась Браилова, сбегая по пандусу. — Миш, ты куда аптечку дел?
Мы оба показали на ящики под пультом. Переглянулись — и я подмигнул двойнику.
Там же, позже
— Не хреново девки пляшут… — только и вымолвил Иванов, увидав в кабинете директора сразу двух Михаилов Гариных. Однако начальственные инстинкты взяли верх. — Не знаю уж, кого из вас винить первым, а кого — вторым, но! — он шлепнул ладонью по столу, раздельно выговаривая: — Почему. Вы. Нарушили. Мой. Приказ?! Почему спустились в лабораторию? Я вас спрашиваю!
Тот из Гариных, что стоял без рубашки, с бинтами, накрученными на грудь, дерзко парировал:
— А сами-то, Борис Семеныч?
Гарин в олимпийке, но без штанов, и с обвязанной ногой, иезуитски усмехнулся, подсмыкивая трусы:
— Генеральское ли это дело — под пулями скакать?
— Мальчишки! — с отвращением обронил генерал-лейтенант, и без сил опустился на стул.
— Э-э, товарищи Гарины… — подал голос Иваненко, сплетая и расплетая худые нервные пальцы. — Ваш вклад в науку бесценен… Но на вас же никаких нервов не хватит! Да сядьте вы, наконец!
Михаил с ушибленной грудью опасливо примостился на краешке стула. Его копия с огнестрельной раной устроился рядом.
— Как двоятся будто! — вздохнул Иванов понуро. — О, сколько ж нам открытий чудных… — усмехнувшись, он остро глянул на «Миху Подстреленного». — А уж сколько проблем повылазит… Для вас всё только начинается.
— Ну, все планируют новую жизнь с понедельника, — усмехнулся тот, кривя губы, — а я с четверга. Уже как бы бонус!
Рванув на себя дверь, просунулся Умар.
— Товарищ генерал-лейтенант! — зачастил он, косясь на двойников. — Летит!
— «Ми-8»? — подхватился Борис Семенович.