Чтение онлайн

— А-а… Ну, да… — замямлил я. — Тьфу ты… Мне ж генерал лично втолковывал! Хм. Как-то плохо втолковалось… А я-то думаю, и чего это так пусто! А оно вон что…

Тихонько рассмеявшись, Лена потянула меня за руку.

— Да я сама — нарушительница дисциплины! Пошли, а то обед скоро. Буфет сейчас на четвертом этаже! Временно… Пошли! Только тихо…

Там же, позже

— Близко к дороге не подбираться, — бубнил Призрак Медведя. — Расползаемся…

— А Мануэль? — ревниво спросил Франсуа Пиньон.

— Он у дальнего поста. Отползай…

Оглядываясь на замершего краснокожего, Франсуа пополз вправо. Издали Чак походил на сугроб. Даже на свету, стоило лечь на снег, и не двигаться, нипочем не поймешь — нанос это или лазутчик…

Пиньон приподнял голову, рукой сдвигая капюшон. Голоса с блок-поста слышались слабо, не разобрать. Офицер грелся у костра за бетонными параллелепипедами, сложенными редутом, а у опущенного шлагбаума пересмеивались двое автоматчиков, молодых парней, упакованных в новую зимнюю форму — ее тут «эксперименталкой» звали.

Облизав пересохшие губы, Франсуа украдкой посмотрел назад. Чака не видать. И что ему мешает попробовать?

Пиньон выдохнул, и осторожно пополз к дороге. Офицер его точно не увидит — слишком долго смотрел на мятущееся пламя, а уже порядком стемнело, синие сумерки превратили мир в театр теней.

Соскользнув на бугристый лед ручья, промерзшего до неглубокого дна, Франсуа выбрался к самому шоссе, укрывшись в огромной бетонной трубе, что летом перепускает воду под дорогой. Сюда голоса доносились, будто издалека, но ясно.

Солдаты травили анекдоты.

Пиньон тихонько вздохнул, осторожно откидываясь на вогнутый бетон, и пригорюнился. Да, он просто лопался от гордости, когда цэрэушник записал его в команду «суперагентов», только это ведь сплошная видимость. Ну, а что в нем такого особенного?

Ну, отслужил в 11-й воздушно-десантной. Уж что-что, а с парашютом сигать он любил чуть ли не со школы. Ну, позвали в Мон-де-Морсан, в хваленый эскадрон парашютистов мобильной жандармерии. В Чаде прыгал, в Ливане — наводили там порядки. И что такого? Ну да, чем-то он понравился лейтенанту Кристиану Пруто, и тот взял молодого десантника к себе, в группу быстрого реагирования, тоже жандармскую. Вот и всё! И что в этом суперского?

А сможет он убить того же Чака? Куда там… Индеец коварен и очень быстр. Пока ты будешь замахиваться, он тебя выпотрошит — не меняя скучающего выражения на красной морде.

Мануэль… С виду рубаха-парень, душа компании… Так и замочит, не думая и продолжая шутить. Рассказывают, что за Фуэнтесом однажды рейнджеры погнались, и тут на него здоровая змея кинулась, гремучая! А он хватает ее, кричит: «Привет чертям в аду!» — и швыряет в техасца! И всё, конец погоне — рейнджеры в другую сторону кинулись, спасать своего, пока яд не доконал…

Мензис… Да ну его! Глядишь в холодные синие глаза — и у самого всё в животе смерзается. Да и полукровка Чанг не лучше. Пырнет пальцем — и готово. Или грудину проломит голой рукой, чтобы сердце вырвать…

Вот они — да, суперагенты, не прибавить, не убавить. Люди-чудовища, как оборотни из сказок. И он рядом, как Красная Шапочка в компании Серых Волков…

Вздрогнув, Пиньон напрягся, смахивая горестные, стыдные мысли. Кажется, машина… Да, она! И движется от объекта.

На посту дизель унял обороты, и заглох. Голоса прорезались яснее.

— Сколько вас? — спросил кто-то строгий. Наверное, тот самый офицер.

— Пятеро, товарищ капитан! — весело откликнулся молодой баритон.

— Как пятеро? — неприятно удивился капитан. — А охранять кто будет?

— Да скоро уже! В субботу сменимся!

— Ну, вы, блин, даете… Ладно… Пропустить!

Мотор завелся с пол-оборота, и грузовик, низко урча на первой передаче, покатил к селу.

«А если это шанс?» — подумал Франсуа, суетливо потерев ладони. Перчатки издали змеиный шорох, обсыпая намерзшие льдинки.

Вечер того же дня

Москва, улица Новочеремушкинская

До советской столицы автобус добрался часа за два. Стемнело, но в подземных палатах метро сияли люстры, и было людно. Москвичи торопились с работы домой, а, может, и с учебы. Вон, как та студенточка…

Пиньон вышел на станции «Новые Черемушки». В квартиру, где засел Клегг и Кампана с Чангом, он заглядывал всего разок, но адрес запомнил. Во-он тот дом, не старая еще высотка. Квартира двадцать пять.

Дверь открыл Джерри. Удивился, но не подал виду, продолжая энергично молоть челюстями.

— Ты один? — вымолвил он с набитым ртом.

— Один.

— Проходи на кухню.

В тесной пародии на столовую громоздилась простенькая мебель и старая, замызганная плита. На одной конфорке круглится эмалированная кастрюля с неряшливым трафаретом на боку, рядом пластается сковорода, черная от многолетнего нагара.

Жослен Кампана, навалившись грудью на стол, усердно хлебал суп-пюре, не обращая внимания на позднего гостя, а Мензис, куривший в форточку, оборотился и сузил глаза. Глянул, будто ледяными лезвиями полоснул.

— Случилось чего?

— Н-не совсем, — замялся Франсуа, деревенея. — Мы сегодня наблюдали за подходами к объекту, и… я нарушил приказ Чака — подполз ближе к дороге, чтобы послушать, о чем говорят постовые. А там как раз грузовик остановился, вез пятерых охранников с объекта. Дежурный офицер удивился даже, что те всей толпой уезжают. Спрашивает, кому теперь сторожить-то, а охранники ему: «Не волнуйтесь, в субботу смена!» Ну, я быстро вернулся, переоделся — и сюда. Чака не было, а Мануэлю я сказал, что навещу одну местную девчонку…