Чтение онлайн

— Принимается, — царственно согласился Брежнев и снял очки, сразу становясь чуть живее — стекла будто скрадывали взгляд.

— Годится, — бойко кивнул Андропов.

— Миша, — вступил Суслов, заметно окая. — Прошу извинить товарищей — они не за себя беспокоятся, поэтому и относятся к вам сугубо практически, утилитарно, что ли. Юра, у тебя все?

— Ну, если вкратце, то да, — смешался Андропов.

Михаил Андреевич, по-моему, и сам слегка конфузился, скрывая наше с ним знакомство.

— А как связываться с Мишей? — нарочито брюзгливо спросил он. — По телефону?

— Нет, нет! — замотал головой председатель КГБ. — Электронная почта — лучший вариант. В крайнем случае, для сообщений особой важности, можно использовать шифрование.

Присутствующие снова закивали вразнобой, как на собрании партхозактива. Одобрям-с.

«А не такие уж они и старцы, — подумал я, наблюдая за «дорогим Леонидом Ильичем» и его командой. — Нет впечатления немощи… А сам-то! Дедушка Миша…»

— Вопросы есть? — благодушно улыбнулся Брежнев. — Дмитрий Федорович?

Устинов повел плечами под кителем, будто ежась, и взгляд его стал испытующим.

— Я заметил, что вы изрядно благоволите Израилю, Миша, — железно рокотнул он. — Почему?

— Потому что израильтяне должны быть нашими союзниками на Ближнем Востоке, — жестко парировал я, строя ответ рублено, по-военному. — Зреет глобальная угроза исламизма, и тут у Москвы один выход — «крепить единство» с Тель-Авивом. Ставить на арабов? Они бездарны, продажны и стратегически ненадежны. Вспомните Насера и Садата! Мы три миллиарда вбухали в Асуанскую ГЭС, а толку? Египет повернулся к нам задом, кланяясь американцам! Но тут есть одна идея, — глумливая ухмылочка заплясала на моих губах. — В будущем эфиопы затеят строительство мощнейшей ГЭС на Голубом Ниле — и египтяне просто лопнут от злости! Ведь тогда они могут запросто лишиться притока воды, обрекая себя на голод и крестьянские бунты. А давайте поможем Эфиопии с нильской ГЭС в настоящем! Только… м-м… не «на халяву», а по уму — через израильтян. Тель-Авив охотно сотрудничает с Аддис-Абебой, поскольку эфиопы сами злы на арабов. Стоит только начать заполнять водохранилище, и Садат окажется бессильным. Разбомбить плотину? Пусть только попробует! Ну, а если ему это удастся, то Египет испытает страшнейшее наводнение в истории — водяной вал сметет целые города!

Устинов хмыкнул в доволе. Озабоченные морщины, взбороздившие было его лоб, разглаживались.

— Опять же, с помощью Израиля можно переформатировать весь Магриб, — меня несло, как Остапа. — Стоит только поддержать освободительное движение берберов, как это резко ослабит короля Хасана в Марокко или режим Хуари Бумедьена в Алжире. А самое вкусное, на мой взгляд — это помощь Западной Сахаре! Вот, представьте себе: Израиль через Эфиопию поставляет сахарцам оружие, подбрасывает деньжат, а мы признаём САДР. Иудеи начинают по-тихоньку разрабатывать богатейшие запасы фосфатов в Бу-Краа, наши устраиваются на военной базе в бухте Дахла, и все довольны! Зона жизненно важных стратегических интересов СССР расширяется неимоверно — самолет с Кольского полуострова сможет сесть в Дахла на дозаправку, и вылететь оттуда в любую точку Средиземноморья. Хоть с бомбами, хоть с десантом. Вон, как мы хорошо закрепились в Сомали — аж сердце радуется! Но! Если израильтян вынудят уйти с восточного берега Суэцкого канала, у нас наверняка возникнут проблемы. Каир с подачи Вашингтона запретит проход наших судов снабжения. А ведь базы в Бербере, на Сокотре или Нокре — это контроль над важнейшим морским путем, над акваторией половины Индийского океана, не говоря уже о Ближнем Востоке! Оставите их — забудьте про активную внешнюю политику.

— Андрей Андреевич? — церемонно повернул голову Суслов. — У вас есть, что добавить к сказанному?

— Да, — Громыко, осанист и невозмутим, закинул ногу на ногу. — Представители Израиля были у меня с неофициальным визитом в конце февраля. Перед Восьмым марта в Тель-Авив летал Примаков. Поскольку мы более не настаивали на том, чтобы израильские военные покинули оккупированные территории сектора Газа и Западного берега реки Иордан, переговоры прошли весьма конструктивно. Как говорится, в теплой, дружеской обстановке. Ряд важных договоренностей уже подписан, в том числе, в военной сфере, и мы готовы к восстановлению дипотношений. Даже к встрече на высшем уровне.

Моя сдержанность дала осечку — губы растянулись в улыбке.

— Товарищи, вы даже не представляете, до чего это приятно… — я замотал головой, бессильный перебрать целый сноп ощущений. — Насмотрелся в «прошлой жизни», как разваливали страну, как ее оплевывала всякая мразота… А тут Союз жив и здоров, набирает и набирает очки в вековечной игре с Западом! — запнувшись, я добавил: — А ведь мы победим, товарищи…

На лицах «товарищей» дрогнули улыбки. Леонид Ильич от души хлопнул в ладоши, и с чувством изрек:

— За это надо выпить!

— Есть компот, — подсказал Суслов.

Клацнули, сходясь, стаканы с красной каемочкой.

— Ну, за победу!

Пятница, 26 марта. Ближе к вечеру

Зеленоград, аллея Лесные Пруды

Зеленоград! Куда ни глянь, везде деревья. Зануда с рациональным складом ума скажет, что зелень — всего лишь защита от пыли в городе микроэлектроники, но здорово же — как в лесу! Недаром тут полно улиц-аллей. Озерная аллея, Березовая, Каштановая, Яблоневая, Солнечная…

Красно-белый «Икарус» подкатил к тротуару, и водитель громогласно объявил:

— Сосновая аллея! Кому?..

— Мне! — подскочил я, хватая пузатые сумки. — Спасибо!

Урча, рейсовый автобус отъехал, а я завертел головой, ориентируясь в пространстве.

Хоть и звалась аллея Сосновой, а шумели вдоль нее лиственницы, покачивая тонкими прямыми стволами. За охапками черных ветвей с редкой опушью рыжей хвои выглядывали белые этажи высоток. Туда!

Под ноги ложился черный, свежий асфальт аллеи Лесные Пруды. Где-то здесь мой новый дом…

За рощей блеснула гладь Черного озера, и я вышел к белоснежной многоэтажке, свежей, как накрахмаленная простынь.

— И-и-и! — с разбегу в меня врезалась девчонка в синей спортивке, и я не сразу узнал Настю. — Мишечка! Мишечка! Ура-а!

Хохоча, я обнял ее, не выпуская сумок из рук, а тут и мама пожаловала.

— И-и-и! — полы легкой куртки разлетелись на бегу, открывая вязаное платье, ладно облегавшее мамину фигуру. — Мишенька!

И снова я устоял под напором любви и ласки.

— Чего ты так долго? — запритопывала от нетерпения сестричка. — А ты где был, вообще? В ГДР, да? В Берлине, да?

Я еще раз чмокнул ее, лишь бы прервать тараторку. Мама засмеялась и отобрала у меня сумку.

— Давай, помогу… Ого! Настя, хватайся! — отмахнув челку, она похвасталась: — Вчера «Хельгу» привезли! Мы сами только-только прилетели, а тут звонок! Распишитесь…

— Ага! Такой красивенький сервантик! — восхитилась Настя. — А что в сумках? Ты еще чего-то привез, да? Нам, да? Здорово-о!