Чтение онлайн

Когда с выбором трусов и лифчика было покончено, я принялась лихорадочно перебирать гардероб. Костюм – слишком строго, платье для посещения сольников Эдиты Пьехи – слишком пафосно, кожаный комплект для посещения сборных концертов в честь тысячелетия русского рока – слишком экстравагантно, лучше всего остановиться на самой обыкновенной водолазке и нейтральных джинсах. Послать Тимуру сигнал: я ничего не жду от этой встречи. Ее хотела не я, а ты.

Да. Джинсы и водолазка подходят для этой ситуации больше всего. А излишки помады, теней для век и румян придется удалить.

…Едва подойдя к метро, я вдруг вспомнила о прыще на подбородке – том самом, о котором говорила мусик. Как я могла пропустить чертов прыщ? Что за помутнение на меня нашло?! И как он выглядит?

Как мягкий шанкр, вертелось у меня в голове.

Наверняка он был самым безобидным, едва различимым или вообще микроскопическим, заметным лишь мстительному и ревнивому взгляду мусика. Но через полчаса бесплодных топтаний у «Петроградской» прыщ вырос до масштабов национальной катастрофы. Прибиться к какому-нибудь магазинчику, где есть зеркала, и попытаться в полевых условиях избавиться от него – именно это я и собиралась сделать, когда услыхала полный ликования голос:

– Ёлка!..

Тимур предстал передо мной не просто божеством, а deus ex machina 5 : он махал рукой из старенькой пятнистой иномарки, притормозившей в двух шагах от меня.

– Здесь нельзя останавливаться, – скороговоркой произнес он, распахивая переднюю пассажирскую дверцу. – Запрыгивай быстрее, и двинем в спокойное место.

Стоя на обжигающем январском ветру, я промерзла как цуцик и была полна решимости вломить божеству по самые помидоры. Я даже заготовила приличествующую случаю фразу: «Благодари Бога, что я не Belle du Berry, скотина, а то бы тебе пришлось заплатить неустойку!»

Как и следовало ожидать, фраза оказалась невостребованной.

Она тотчас же испарилась из моей головы, прихватив с собой все остальные фразы, а заодно и мысли, а заодно – и критическое отношение к действительности.

Я – в машине Тимура.

Впервые. И – возможно – надолго. И – возможно – навсегда.

Неказистая с виду, теперь она казалась мне верхом совершенства. Помесью «Ягуара», «Бентли», спортивного «Мерседеса» и… Чего там еще? Ага – уменьшенной копией космического челнока. В салоне благоухали орхидеи (орхидеи, а не какие-нибудь венерины мухоловки!), и звучал еще не испорченный последующими аранжировками и интерпретациями композитор Вагнер; а может, это был не Вагнер, а португальская певица Мариза?..

– Прекрасно выглядишь, – сказал Тимур, не скосив и глаза в мою сторону.

– Ты тоже, – начала я и тут же осеклась.

Тимур постригся. Кардинально. И сбрил свою фантастическую бородку.

Обнаружив вместо каштанового водопада снулое болотце околомодельной стрижки, я слегка приуныла. Тимур больше не выглядел божеством, а выглядел… Лариком. Или – что было еще хуже – лиходеем Никитой, умыкнувшим у меня антикварную вазу. Чтобы избавиться от наваждения, мне пришлось даже потрясти головой. Не сильно. Иначе остатки муки упали бы на ворот дубленки и Тимур принял бы их за перхоть.

Ну вот. Меня все еще волнует, как я выгляжу в глазах Тимура.

Уже хорошо.

А волосы имеют тенденцию отрастать.

– Как ты жила все это время? – спросил Тимур.

Умирала без тебя, могла сказать я, если бы… Если бы он не постригся.

– Нормально. Я жила нормально.

– Ты похорошела.

– Да ладно тебе заливать. – Прыщ на подбородке по-прежнему не давал мне покоя.

– Нет, правда. Я думал о тебе.

– И что же ты думал?

– Что ты – потрясающая девушка.

– Похожая на Belle du Berry?

– Да нет. Ты лучше. Много лучше.

Мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы пропустить это замечание мимо ушей.

– Как обстоят дела в журнале?

– Нормально.

– А Первое Лицо?

– Первое Лицо по-прежнему Первое. Да черт с ним, с журналом… Ты-то как?

– Ты уже спрашивал.

– А ты что сказала? – Только теперь я заметила, что Тимур нервничает.

Нет, правда: он нервничал! Шикарные волосы, затейливая бородка – они были всего лишь прикрытием. Укрытием. Норкой, в которой Тимур всегда мог спрятаться – от всего, ото всех. Они были его собственной венериной мухоловкой. И как только я раньше этого не замечала? Да ладно: я и не могла заметить. А теперь, пожалуйста: Тимур как на ладони.

Он нервничает.

Он испуган.

– А ты что сказала?..

– Я сказала, что живу хорошо.

– А доктор Франкенштейн не очень. Что он имеет в виду? Кажется, я поняла: доктор Франкенштейн, Андрей Андреич, большой специалист по вопросам общего укрепления организма. В свое время он слил мне адрес сайта «Rеальные знакомства в Норвегии» и уже потому заслуживает, чтобы я проявила хоть какое-то участие.

– Что же случилось с доктором Франкенштейном?

– Помешался, – коротко отвечает Тимур.

– А выглядел на редкость здоровым человеком.

– На здоровье и помешался. Выпустил брошюрку о борьбе с холестериновыми бляшками. Знаешь, как называется?

– «Майн кампф»? – не совсем удачно острю я.

– Ха! Почти!

Тимурово ха! звучит так же, как звучало три года назад, но теперь оно меня не убеждает.

– А еще он как подорванный составляет таблицы и перечни продуктов, которые не приводят к ожирению.

– Очень мило. Ты вызвал меня, чтобы рассказать о докторе Франкенштейне?

– Нет.

Он нервничает. Он испуган.

– Куда мы едем? – спрашиваю я после двухминутного напряженного молчания.

– Э-э… Просто едем.

Не постригись Тимур, мне было бы совершенно наплевать, куда мы едем. Более того, я (по ходу пьесы) могла и сама вообразить гипотетический маршрут:

– мы едем к морю,

– мы едем в горы,

– мы движемся в сторону парома, который отвезет нас в немецкий Киль, а из Киля можно отправиться в Амстердам курить траву (я не курю траву) и – дальше на юг, в Малагу или Барселону, на единственный континентальный концерт группы «Friends of Dean Martinez».