Бум
Шрифт:
комнаты, я потерял сознание. Как оказалось, Шарль помог мне добраться до
кровати, а я попросил его разыскать Женевьеву. Впрочем, всё было напрасно.
Не знаю, сколько времени прошло, как сквозь забытьё я услышал голос своей
невесты. На секунду мне удалось увидеть её лицо, и тут же тьма вновь
окутала меня и последнее, что я услышал, были слова:
– Всем выйти из комнаты. Возможно, мне удастся спасти его.
Вновь открыв глаза, понял, что очнулся в странном и незнакомом месте.
Белый потолок навис надо мной. Три окна были закрыты необычными
ставнями также белого цвета. На мне не было никакой одежды, сам я лежал
на кровати, укрытой белоснежной простынёй. Рядом со мной на стуле сидела
женщина в белом. Неужели я попал в рай? Нет, не может этого быть! Я
попытался встать, но тут женщина вскрикнула и выбежала в коридор, а я
вновь упал на своё ложе. Где я? Я почувствовал, что нечто помешало мне
подняться. Странный аппарат виднелся рядом с кроватью. Из бутылочки,
подвешенной к аппарату, вниз горлышком, выходила прозрачная трубка
прямо к моей руке. В вену была введена игла, и жидкость красного цвета из
бутылки вливалось в мою кровь. Я попытался вынуть иглу, но меня
остановила сильная мужская рука.
– Не сметь, - раздался властный голос, - не сметь!
Я увидел мужчину средних лет в белом одеянии. Неужели, апостол Пётр? Да
нет, а где нимб над головой?
– Где я?
– Лежите, вы в больнице. Вчера вас нашли в сквере неподалёку. Ваша
родственница сдала кровь, и мы сделали переливание. Теперь только ждать.
– Как её звали?
– Кого?
– Мою родственницу.
– Женевьева!
Слава Всевышнему, она нашлась, моя невеста.
– Где она?
– С подругой ещё вчера уехала домой. Вам говорить пока нельзя. Отдыхайте,
набирайтесь сил. Если что-то нужно, нажмите красную кнопку.
Мне показали, куда я должен нажать. Люди ушли, а меня затопила волна
нежности и счастья. Женевьева, моя Женевьева была здесь. Вероятнее всего,
сейчас она в замке со своими родителями. Скоро я поправлюсь и смогу
навестить её. Больше никакой войны. Мы сыграем свадьбу и будем всегда
вместе. С этими мыслями я заснул».
На этом запись оборвалась.
– Женька, кажется, наше вмешательство в жизнь Поля меняет историю. Давай,
посмотрим, что там дальше в дневнике.
Женевьва выхватила у меня блокнот и распахнула его.
– Дальше ничего нет, - в изумлении произнесла она, - совсем ничего. Записи
обрываются, как будто ничего раньше и не было написано. Ой, мне что-то
поплохело.
Женевьева опустилась на стул, протянула руку к недопитой нами бутылке
«Лыхны», налила в стакан и выпила залпом.
– Голова кружится.
– Пить меньше надо, и кружиться перестанет, - парировала я, но тут меня
словно кипятком облили: дневник закончился на записи, по всей видимости,
описывающей пребывание Поля в поликлинике, а дальше пустота.
В первом варианте говорилось, что прапрадед Женевьевы женился в России и
от его детей пошла русская ветвь де Турмонов, представительницей которого
является моя подруга. Значит, скорее всего, она может не родиться, если Поль
не женится на некой Александре.
– Жэка, нам надо действовать, иначе ты можешь исчезнуть!
– Как это?
– Женевьева налила новую порцию вина.
– А вот так, если в дневнике нет упоминаний о женитьбе твоего прапра, то мы
должны сами подтолкнуть Поля к этому шагу.
– Какому шагу?
– не поняла Женевьева.
– Мы должны отыскать эту самую Александру и женить на ней твоего предка.
Усекла?
– Вроде да, но как это сделать?
– Нам любыми способами следует снова попасть в 1812 год, а там повернуть
события истории вспять и тем самым спасти тебя.
– Я согласна, но сначала давай навестим деда.
– Замётано. К тому же мне необходимо кое с кем встретиться. Собирайся,
едем.
Вскоре мы подъезжали к Первой городской. В регистратуре нам сообщили,
что наш пациент, несмотря на заметное улучшение, всё ещё находится в
реанимации и к нему сейчас нельзя пройти. Тогда я попыталась выяснить, как
найти главврача. Медсестра объяснила, что тот сейчас занят и мы можем
подождать его в коридоре второго этажа у кабинета с соответствующей
табличкой. Впрочем, и тут ждало разочарование. Нас принял совершенно
незнакомый человек и, когда мы поинтересовались, где находится Виктор
Николаевич, нам ответили, что такового в поликлинике нет. Не солоно
хлебавши, покинули больничные покои и направились к ближайшей станции
метро.
– Что теперь делать? – поинтересовалась Женевьева.
– Ума не приложу. Твой родственник явно пошёл на поправку. Скоро его
должны выписать. Куда он пойдёт?
– Я не подумала об этом. Нам следует забрать его к себе.
– Не уверена, что это хорошая идея. Представь, человек только что
выбравшийся с того света, оказывается в совершенно незнакомом ему мире.
Знаешь, что может произойти? – и, не дожидаясь ответа, продолжила, - он
просто напросто сойдёт сума. Вот так вот!
Женевьева тихонько охнула.
– И как же быть?