Бугор
Шрифт:
– Выстрелил в него?
– Да, в спину.
– Ну, может быть, и выстрелил. В горячке. Не остыл еще, вот и пальнул.
– Вы должны понимать, что это уже не самооборона, это покушение на убийство.
– Эка вы хватили, гражданин следователь!
– Хватили вы, гражданин Уваров, а я всего лишь констатирую факт.
– Но я же не убил Зубова.
– Да, но пытались его убить…
– Не пытался. Я хотел припугнуть его, чтобы он быстрее бежал.
– Значит, это было покушение на убийство по неосторожности.
Демьян удивленно вскинул брови, выразительно глядя на следователя. Он, конечно, институтов не оканчивал, но все-таки понял, какую несуразицу сморозил Касаткин. Да и сам следователь это осознал, поэтому смутился, хотя и слегка.
– Вы могли причинить гражданину Зубову смерть по неосторожности, – поправился он.
– Но ведь не причинил.
– Да, но стреляли.
– Стрелял.
– Три трупа, двое раненых – и это все ваша работа.
– Моя.
– Вы это признаете?
– А что мне за это будет?
– А мы что, с вами торгуемся? – удивился следователь.
– Ну, я признаю свою вину, распишусь в протоколе, а вы меня за это выпустите под подписку о невыезде. До суда.
– Будет суд. Он и определит вам меру пресечения. А пока вы будете содержаться под стражей.
– Тогда предъявляйте мне обвинение, а я буду вам отвечать. В присутствии адвоката.
– Значит, сейчас признаваться не хотите?
– Нет. И протокол допроса не подпишу. Я сделаю это только после разговора с адвокатом.
– Что ж, как вам будет угодно. Только на чистосердечное признание можете не рассчитывать.
– Какое чистосердечное признание? Чистосердечное признание – это, считай, раскаяние. А в чем я должен раскаиваться? В том, что не позволил убить себя бандитам?.. Может, все-таки договоримся, я признаюсь в содеянном, а вы отпускаете меня под подписку?
Демьяну очень нужно было в Москву, и он готов был отправиться даже с подпиской о невыезде. Но Касаткин был неумолим. И даже намек на взятку не подействовал на него.
– Я понимаю, дело громкое, на контроле у начальства, – саркастически усмехнулся Демьян. – Самого главного мафиози в городе прихлопнули, горе-то какое! Надо наказать убийцу, чтобы другим неповадно было, да?
– Не надо ерничать, – сочувствующе посмотрел на него следователь. – Я прекрасно знаю, кто такой Жигулев. И, поверьте, его смерть не вызывает у меня никакого сочувствия. Но дело действительно на контроле у начальства, и от меня требуют тщательного расследования всех обстоятельств. Так что отпустить я вас никак не могу. Да и опасно это. Есть люди, которые захотят поквитаться с вами за смерть своего главаря…
– Так эти люди меня скорее здесь, в КПЗ достанут, чем в деревне.
– Не достанут. Охранять вас будут с особой тщательностью, это я вам гарантирую…
– Ну-ну.
Демьян хорошо знал, чего стоят гарантии ментов, но деваться некуда. Он в цепких лапах избирательного правосудия, и так просто его из них никто не выпустит. Так что снова тюрьма, снова борьба за выживание…
Глава 16
Пальцы у Алика нежные, прикосновения его волнующие, только грудь не радуется его ласкам. Болезненные ощущения там, и Лариса знает, чем они вызваны. Тошнота, утреннее недомогание, легкие боли в нижней части спины – все это явления одного порядка. Да и месячные уже должны наступить, а их все нет…
Она убрала его руку со своей груди, Алику это не понравилось.
– Эй, ты чего?
– Мне больно, – с досадой и совсем не возбужденно посмотрела на него Лариса.
Субботний вечер, ужин при свечах, бутылка дорогого вина на двоих, секс под занавес в преддверии долгого утра, не обремененного работой. Все так хорошо начиналось, и очень жаль, что нет настроения для такого же феерического продолжения.
– Почему?
– Я беременна.
– Что?! – Алик вскочил с постели, голышом сделал полукруг по спальне, так же нервно вернулся на место. – Ты была у врача?
– Нет еще.
– Как же ты можешь знать?
– Алик, ты меня смешишь. Я женщина, и у меня двое детей. Я знаю, что говорю…
Двое детей у нее, а она бросила их, как последняя дрянь…
Алик приехал к ней еще в конце лета. Вычислил ее еще два года назад по номеру машины, с которой они продавали картофель во дворе московского дома.
Он действительно понял, что ему не нужна никакая другая женщина, кроме нее, тайком приехал к ней в деревню, зашел к ней домой. Как же Лариса тогда переполошилась! Ведь Демьян мог все узнать… Но каким-то чудом его визит остался незамеченным. Все-таки окраина деревни, мужа и свекра в доме не было, а Варвара Сергеевна спала.
Лариса заставила его уехать, назвала место, где он должен был ее ждать, тайком пришла к нему. Они встретились недалеко от деревни, у реки, но и тогда никто ничего не узнал. Она не собиралась спать с Аликом, просто хотела поговорить с ним. А он разложил ее на сиденьях своей машины, показал всю силу своего желания, а она так размякла под жаром его обаяния, что даже не пыталась сопротивляться.
Алик уехал, а сама она осталась в деревне, потому что не хотела уходить от мужа без детей. А именно такой вариант и предлагал ей Алик. Нет, поначалу он не говорил напрямую, что ему не нужны ее дети, но ведь она не дура, ей и намеков хватило. А потом был откровенный разговор, и тогда стало ясно, что с обузой она ему не нужна. И все же он хотел вернуть ее, потому что так и не смог, как ни пытался, найти женщину, которая стала бы его женой. Оказывается, это было правдой, что никто, кроме Ларисы, ему в этой жизни больше не нужен…
Она осталась с Демьяном и пыталась разубедить себя в искренности Алика. Бизнес у него наладился, квартиру он купил, а еще новый джип взял, который и захотел проверить в путешествии по сельской местности, потому и приехал к ней. А заодно потешил свое мужское самолюбие.
А потом была ссора с Демьяном, когда он обвинил ее в пристрастиях к своему извечному сопернику Комарову. Лариса очень обиделась, потому и пришла в голову безрассудная мысль. Она решила позвонить Алику и дала себе зарок, если он примчится за ней, она немедленно бросит все и уедет с ним. А он взял и приехал. И Лариса бросила все.