Чтение онлайн

Она это и сделала, была не была, сказав так:

– Вам будет приятно узнать, что я чертовски привлекательна, метр пятьдесят девять на каблуках, попка аккуратная, волосы светло-русые. Вам требуется блондинка? Я покрашусь в блондинку. Теперь вам, Эрнест, полагается наобещать девушке выполнить все ее желания, и если она дурочка, то развесит уши, и вей из нее веревки, пока она не сообразит, что все ваши обещания – пустой треп. Хотите знать мои желания?

Не надо было говорить ей свое настоящее имя. Не любил он, когда его называют Эрнест. Или Эрни. Его бывшая жена взяла когда-то за правило так его называть: «Эрни, если ты уже встал, не принесешь ли мои таблетки?» В их разводе это тоже играло не последнюю роль. Так и тут. Говоришь с ней полу в шутку, полувсерьез, а она вдруг огорошивает тебя вопросом: «Хотите знать мои желания, Эрни, или не хотите?» Наглая девчонка, но очень уж нравится ему ее голос, и он проглотил это, проявил терпение, начав объяснять:

– Знаете, работаю я следующим образом. Начинаю с характеров, а сюжет является потом, иногда уже в процессе работы. Например, имеется девушка из службы знакомств. Что может происходить с ней? Встречаясь с одинокими мужчинами, она влюбляется в одного из них? Не думаю. Девушка эта мечтает сделать карьеру в музыкальном мире. Но она работает с группой, занимающейся перепевами «Спайс герлс», всякой попсой, а ее от этого с души воротит, потому что у нее есть собственный стиль, стиль оригинальный, а она между тем занимается подражаниями какой-нибудь группе, вроде «Обезьянок», модной, но не блещущей талантами. Единственная отдушина – это бэк-вокал, в то время как писюхи, которым она подражает, становятся настоящими звездами, чье состояние исчисляется в миллионах, чьи диски идут нарасхват.

Линда: У таких же писюх тинейджеров.

Чили: Но они работают как бешеные, ведь правда? Удача к таким и приходит.

Линда: Чаще всего. Они как куклы. Делают, что им велят.

Чили: Но где это сказано, что для успела обязателен талант?

Линда: Не в этом дело.

Чили: Может быть, и не в этом, но тем не менее это так. А теперь пусть девушка из службы знакомств откроет мне самое сокровенное желание.

Линда: Петь свое со своим ансамблем.

Чили: Так почему же она не делает этого?

Линда: Вы не знаете, что такое шоу-бизнес.

Чили: Почему она не наподдаст этих своих цыпочек?

Линда: Долго объяснять.

Чили: Больше полутора часов?

Он услышал, как она чертыхнулась, а потом уже другим голосом сказала:

– Старший идет. Наверное, опять подслушивал.

В трубке замолчали, и запись окончилась.

Чили прошелся по дому, включая повсюду свет – в доме было сумеречно даже днем из-за высокой живой изгороди и банановых пальм по фасаду.

Он купил этот дом три года назад, когда Карен Флорес вдруг переменилась к нему: стала тихой и подчеркнуто вежливой, а в конце концов сказала, что у нее есть другой, как оказалось, мужчина с золотистыми ретриверами ему в масть и трубкой, не с кальяном для курения марихуаны, а настоящей трубкой – этот сценарист, черт его дери! Чили не мог этому поверить. Но Карен вела себя так странно – после всех ее картин, этих бесконечных сериалов про подонков, где ей приходилось вопить страшным голосом, она ходила сейчас с таким видом, что казалось, что она вот-вот завопит просто так, безо всякой на то причины. Или же он ловил ее на том, что, занимаясь с ним любовью, она наблюдает за ним, вместо того чтобы самозабвенно предаваться чувству, словно в минуты, когда он дотрагивался до нее, она боялась закрыть глаза. Словом, как бы там ни было, лучше и комфортнее ей явно было с мужиком, державшим золотистых ретриверов, а не с бывшим ростовщиком из Майами. А почему – бог весть…

Женщине – агенту по продаже недвижимости он объяснил, что хочет что-нибудь в районе трех сотен, так как не уверен, что задержится здесь надолго. Агент сказала:

– В пределах этой суммы можно подыскать что-нибудь в районе лос-анджелесского Саут-Сентрал, домик, не полностью раскуроченный во время беспорядков.

Бойкая такая еврейка. Эту маленькую гасиенду за высокой живой изгородью она продала ему за четыреста сорок девять тысяч и сама же отделала ему интерьер, не взяв за это платы и обставив дом мебелью в стиле ретро за тридцать тысяч, которую раздобыла в салоне своего родственника на Мельроуз. Домик был вполне мил, но миниатюрнее, чем Чили хотелось бы. Стоя в тесной гостиной, он сказал:

– Когда входишь в комнату, хочется повернуться, вы так не считаете?

Она ответила, что ему надо быть благодарным и за это: сколько киношников, раньше имевших прекрасные дома в Беверли-Хиллс, теперь ночуют в машинах. После выхода на экраны «Пропащего» она позвонила и поинтересовалась, не собирается ли он продать дом.

Но на картине он не разорился, получил свои продюсерские, а тут еще накапало за прокат «Поймать Лео» – что-то около миллиона в акциях ценных бумаг, хватит на то, чтобы купить свою студию и начать собственное производство. Но дело в том, что вкладывать собственные деньги в производство фильма у киношников почитается смертным грехом, чем-то совершенно неслыханным.

Чили налил себе ледяной воды, бросил туда несколько оливок с анчоусами, и тут в гостиной на его столе зазвонил телефон. Раздалось три звонка, прежде чем он смог подойти и ответить, но кто бы это ни был, трубку к тому времени уже повесили. Едва то же самое сделал и Чили, как в переднюю дверь позвонили; это был Даррил Холмс.

Даррил вошел со словами:

– Послушайте, это частный дом или укрытие? Вас здесь и не отыщешь.

– Вы заехали специально, чтобы посмотреть, как я живу? – спросил Чили. – Правда, утреннего кофе у меня не водится, но могу предложить вам выпить.

– Я отниму у вас буквально минуту, – сказал Даррил, стоя в дверях, но шаря взглядом по разномастной мебели гостиной. – Я только спросить, не знакомы ли вы случайно с Эдит Афен, супругой застреленного.

– Видел ее несколько раз, вот и все знакомство.

– Какого вы мнения о ней?

– Вы интересуетесь, слаба ли она на передок? Единственное, что могу сказать, что со мной этого не было.

– Вы намекаете, что это было с другими?

– Я ни на что не намекаю, Даррил. Плевать я хотел на эту Эди.

– Ну а о молодой девушке по имени Тиффани что скажете? Томми упоминал это имя?

– Это его секретарша. Теперь вам понадобилось узнать, изменял ли Томми своей Эди? Поговорите с другими, они вам могут с удовольствием об этом рассказать. От меня же вы этого не услышите.

– Дело в принципах, да?

– В уважении к памяти умерших, – сказал Чили. – А если Томми и совершал что-нибудь постыдное, остается лишь надеяться, что он успел покаяться, прежде чем испустил дух. Узнать мы об этом никогда не узнаем, правда?