Чтение онлайн

– Может быть, он хотел покончить с собой? – спросила она.

– Зачем ему это?

– По словам этой женщины, он все принимает близко к сердцу.

– Моя мама раньше часто так мне говорила, – угрюмо заметила Крисси. – А как иначе?

Джонатану снился сон.

Сон был хороший, и просыпаться не хотелось. Он был в своей спальне. Эми убрала ее, и ему больше не о чем было волноваться. Он услышал, что залаял Лобби, и подошел к окну. Лобби вообще почти никогда не лаял. Мама твердила, что это уже не сторожевой пес. Слишком старый. К удивлению и радости Джонатана, Лабрадор мчался по траве, как щенок. От этого Джонатан снова почувствовал себя ребенком, как в ту пору, когда он прятался в ветках яблони или плавал в реке. До того, как он стал всего стесняться.

Пес скрылся в лесу.

Джонатан ждал, что он сейчас прибежит обратно. Он слышал лай, но Лобби не появлялся. Там кто-то был. Тот, кто позвал его и не отпускал. Джонатан испугался.

– Лобби! Ко мне! Лобби! – кричал он.

Потом кто-то назвал его по имени. Он был в его комнате.

Джонатан обернулся на голос. Голос был знакомый, неприятный.

– Это я, Джонатан. Я пришел за тобой.

– Все хорошо. – Его взяли за руку.

Джонатан открыл глаза.

Сверху на него с улыбкой глядела медсестра.

– Страшный сон приснился?

Он смущенно мотнул головой, но сестра Дженкинс, кажется, ничего не заметила.

– Я смерю тебе температуру и оставлю тебя в покое. Твой папа скоро придет. – Она ободряюще улыбнулась. – Вот так. Будешь слушать музыку?

Она подала ему плеер с наушниками, лежавшие на тумбочке у кровати, и четыре диска.

– Вот этот мне нравится, – сказала она. – Я возьму его у тебя послушать, когда старшая сменится. – Она заговорщически взглянула на него, поправила одеяло. – Я зайду попозже, посмотреть, как ты тут.

Жаль, что он не может с ней поговорить. Ему нравилась сестра Дженкинс (ее имя было Рейчел, он слышал, как другая сестра зовет ее). Вначале он беспокоился, как бы она не стала презирать его за то, что он сделал, но его страхи были напрасны. Она сразу сказала ему, что все понимает. Раз уж это случилось, то кризис миновал, сказала она, и сейчас все пойдет на лад.

Но так ли это?

Джонатан надел наушники и включил звук. Если музыка играет громко, она прогоняет кошмар.

Билл положил трубку, потом снова поднял. Если есть хоть малейший шанс, что источник Коннелли не врет, надо звонить Роне.

После дюжины телефонных трелей ответил сонный голос.

– Крисси?

– Да!

– Это Билл Уилсон. Я уж подумал, что ошибся номером.

– Я тут на пару дней поселилась у Роны. Сейчас я ее позову.

Билл услышал шлепанье босых ног и голос Крисси. Немного погодя она снова взяла трубку:

– Ничего не понимаю! Когда я заснула, она была здесь.

– Когда это было?

– Часов в десять. Мы вместе смотрели телевизор. Она сказала, что устала и ложится спать. Я прикорнула на диване.

– У нее были причины выходить из дому?

Крисси явно не горела желанием просвещать его на этот счет.

– Я не знаю. Может, она пошла прогуляться. Она была расстроена.

– Чем Рона была расстроена?

– Понятия не имею.

Билл знал, что он попусту тратит время. Если это их общий секрет, то Крисси его не выдаст.

– Когда Рона вернется, попроси ее со мной связаться, хорошо?

Крисси пообещала.

Биллу Уилсону было не по себе. С того самого звонка от Коннелли его мучило подозрение, что где-то он недосмотрел.

Рона не любила уезжать без объяснения причин, но сейчас она и сама не знала наверняка, что собирается делать.

С полчаса она бесцельно кружила по тихим соседним улицам, жалея, что нельзя поговорить с Шоном, услышать его безмятежный голос посреди этой сумятицы, которая вторглась в ее жизнь.

В десять часов она сказала Крисси, что ложится спать. Дожидаться Нейла было бесполезно, поскольку они все равно не знали, когда он может прийти. Она задремала и проспала два часа, пока ей не приснился кошмар. Она лежала в постели, и ее трясло. Если ничего не делать, она сойдет с ума.

И вот теперь она ездила по городу среди ночи, обдумывая, как сообщить своему экс-любовнику, что его сын, возможно, угодил в смертельно опасные педофильские сети. Она выставляла себя полной дурой.

Рона притормозила у тротуара, выключила двигатель и полезла в сумку за мобильником. Послушный ее голосу, экран высветил номер Эдварда. Она нажала ОК.

Эдвард ответил. Если бы трубку сняла Фиона, она бы сразу дала отбой.

– Рона! Какого черта! Час ночи.

– Ты мне нужен.

– Рона! Если ты опять насчет…

– Заткнись, Эдвард. Я по поводу Джонатана.

– Джонатана?

Она застигла его врасплох.

– Мне кажется, он в опасности. Джонатан когда-нибудь упоминал некоего Саймона?

– Что? – Теперь Эдвард весь обратился в слух.

– Ответь мне, Эдвард. У Джонатана есть знакомый по имени Саймон?

Рона поехала прямо в больницу. Если Эдвард выехал из дому сразу же, он доберется через десять минут после нее. Когда она выключила двигатель, на нее тяжело опустилась тишина. Как странно. Вот она опять, семнадцать лет спустя, ждет Эдварда у больницы Только сейчас ночь. И на этот раз ребенок не ее.

В тот вечер, когда ее положили, Эдвард привез ее в приемный покой, сдал медсестре и уехал. Рона пыталась представить все это в виде шутки. Ее бойфренд, рассказывала она всем желающим ее послушать, страдает аллергией – у него аллергия на больницы. Аллергия на детей – это было бы ближе к истине.

Тишину расколол вой сирены. От этого звука спина у Роны покрылась мурашками. Она увидела машину «скорой помощи» и въезжающую в дверь каталку с пострадавшим. Хорошо, что на работе ей хотя бы не приходится спасать чужие жизни.