Бред
Шрифт:
Меняется ли мир, что сложен? Пропитан ложью, выжать некуда.
Выходит, кстати, я посягаю на покой пустоты венчанием философского тра-та-та с абсурдной многолинейностью, плюсом шлейфую сей брак авторскими комментариями, – сам себе удивляюсь.
Глава III. Некто
Уклоняется гора от чего-то. Лениво лежит поле. Я пью воду, а на планету прилетает, нет, прилетел куб, довёзший иное существо. Оно наглостью взяло верх и остановило время – заледенела жизнь – и давай тут шагать, некто, ты же крутой, круче трамплина или сабли…
Незванный выряжен в пиджак окраса расщеплённого света, прозрачные широкие штаны, шляпу, что вроде плоскостью была диском, но как-то держалась на макушке; цвет кожи непонятен, ибо покров похож на рыхлую пашню. Допустим, что пигмент был карим, несколько гречневым.
Странник наблюдал, как на пляже хоронили Поездолиза: чёрно-золотистый фон бескрайнего моря забирал все негативные мысли об усопшем. Из песка торчал могильный камень, рядом с которым уже была вырыта яма, а над ней висел бриллиантовый гроб. На нём лежали искусственные, то есть вечные цветы. Что-то приятное шептали свечи, стоящие по периметру ящика; тёплые утешители будто гладили слух. Хныкало небо, ветер молчал, оплакивающие родственники прятали скорбь чёрной вуалью, священник-кальмар (все морские прощающиеся были в скафандрах) читал молитву. Йодовый внезапно явился и стал рушить стулья, цветы, стулья, цветы. Затем засыпал могилу песком. А дельфинов раскромсал на роллы – мотив остался непонятен.
Расторопными пощёлкиваниями каблуков пошёл некто, за спиной скрестив руки; человекоподобен, но развитее оных. Наводя деструктив в долине, он ухмылялся солнцу. Оно единственное, кто видело мерзавца, но не знало, чем помочь Галактике. Злодей сделал море резиновым неаппетитным желе; а лебедя, застывшего в воздухе, не касался, посему неизменившаяся поза оставалась грандиозной, героической, сильной.
Конец ознакомительного фрагмента.