Чтение онлайн

– Это-то я и хочу узнать, – ответил Салах ад-Дин тоже шепотом.

Розамунда с ужасом посмотрела на дядю и заговорила:

– О, не будьте так жестоки, молю вас, избавьте меня… Пусть другая рука принесет смерть тому или другому из друзей моей юности. Не превращайте меня в слепое оружие рока, ведь это будет смущать мои сны и всю мою жизнь превратит в печаль. Молю вас, пощадите меня.

Но султан сурово посмотрел на нее и сказал:

– Принцесса, вы знаете, зачем я привез вас на Восток и осыпал почестями, почему сделал вас своей спутницей во время войны. Тем не менее я чувствую, что вы стремитесь бежать от меня, и ради этого составился заговор, хотя вы говорите, что ни вы, ни ваша служанка, – он мрачно посмотрел на Масуду, – ничего не знаете о преступных предположениях. Рыцарям же они известны, и вы, ради которой было задумано преступление, по справедливости, должны принять «награду» за него. Пусть кровь невольно указанного вами падет на вашу голову. Исполните же мое приказание.

Розамунда посмотрела на ящички, потом закрыла глаза и, взяв шкатулки наудачу, наклонилась над краем помоста. Братья спокойно взяли каждый ту шкатулку, которая пришлась к нему ближе: ящичек в левой руке Розамунды достался Годвину, в правой – Вульфу. Она открыла глаза и словно окаменела.

– Кузина, – обратился к ней Годвин, – прежде чем мы разрежем шнурки, узнайте, что мы не будем порицать вас, что бы ни случилось. Вами руководит Бог, и вы так же не повинны в смерти того или другого из нас, как и в том заговоре, за который его казнят.

И он начал развязывать шелковый шнурок на своей шкатулке. Вульф знал, что сейчас решится загадка, а потому до поры до времени не трудился распутывать узел и осматривал залу, мысленно говоря себе, что, останется он жив или умрет, ему никогда не доведется видеть более странной картины. Все смотрели на шкатулку Годвина, даже султан. Впрочем, нет, не все – глаза старого муллы не отрывались от лица Розамунды, и на это лицо было жалко смотреть, вся ее красота исчезла, даже полураскрытые губы молодой девушки приняли пепельный оттенок. Одна Масуда как бы присутствовала при каком-то представлении, но Вульф заметил, что даже ее яркий румянец побледнел и что скрытая под плащом ее рука прижалась к сердцу. Стояла напряженная тишина, ее нарушал только скребущий звук ногтей Годвина, так как, не имея ножа, он терпеливо распутывал шелковый узел.

– Слишком много хлопот из-за жизни человека в той стране, где жизни столь дешевы! – вскрикнул Вульф, вслух высказав свою мысль, и при звуке его голоса все вздрогнули, точно в летнем небе грянул гром. И со смехом он сильными пальцами разорвал шелковый шнурок на его шкатулке, сорвал с нее печать и вытряхнул то, что лежало внутри. Сверкая зелеными и белыми лучами, изумрудная и бриллиантовая, зачарованная звезда Хасана упала к его ногам.

Масуда увидела, вздохнула, и румянец вернулся на ее щеки. Розамунда тоже увидела и не выдержала, из ее губ вырвался отчаянный крик, который показал ее чувства.

– Нет, не Вульф, не Вульф! – простонала она и упала без чувств на руки Масуды.

– Теперь, повелитель, – с легким смехом сказал мулла, – твое величество знает, которого из двух рыцарей любит она. И как женщина она сделала дурной выбор, потому что у того, у другого, душа гораздо чище и выше.

– Да, я знаю, – согласился Салах ад-Дин, – и очень рад. Неизвестность раздражала меня.

Вульф, на мгновение побледневший, вспыхнул от радости.

– Правильно назвали эту звезду талисманом счастья, – произнес он, поднимая драгоценность и пристегивая ее на свою тунику повыше сердца, – я считаю, что не слишком дорогой ценой плачу за нее. – Потом обратился к брату, который, бледный и молчаливый, стоял подле него: – Прости меня, Годвин, но таковы случайности в любви и на войне. Не сердись, потому что, когда я сегодня вечером умру, и «счастье Хасана», и все, что зависит от него, перейдет к тебе…

Так окончилась странная сцена.

Подходил вечер, Годвин стоял перед Салах ад-Дином в его комнате.

– Что вам еще нужно, рыцарь? – сурово спросил султан.

– Милости, – ответил Годвин. – Мой брат должен умереть на закате, я же прошу, чтобы вместо него казнили меня.

– Почему, сэр Годвин?

– По двум причинам, султан. Как вы уже узнали сегодня, загадка разрешилась. Наша дама, Розамунда, любит Вульфа, а потому было бы преступно убить его. Потом, евнух слышал, что я, а не он торговался с капитаном Абдулой в палатке. Клянусь в этом. Обрушьте же вашу месть на меня, а его предоставьте судьбе.

Салах ад-Дин дернул Себя за бороду, потом заметил:

– Если так, то времени осталось мало, сэр Годвин. С кем хотите вы проститься? С моей племянницей Розамундой? Нет, принцессу вы не увидите. Она лежит без чувств в своей комнате. Может быть, вы хотите в последний раз повидаться с братом?

– Нет, султан, потому что тогда он угадает правду и…

– Откажется от вашей жертвы, сэр Годвин.

– Я хочу проститься с Масудой, служанкой принцессы.

– Этого сделать нельзя, я не доверяю больше Масуде и думаю, что она была в заговоре. Я разлучил ее с принцессой и высылаю из своего лагеря. Вероятно, она уже уехала или скоро уедет с рабами своего племени. Если бы не ее заслуги в стране ассасинов и позже, я приказал бы убить ее.

– Тогда, – вздохнул Годвин, – мне хотелось бы повидаться с епископом, чтобы он напутствовал меня и выслушал мои последние желания.

– Хорошо, его пришлют к вам. Я принимаю ваше признание, считаю, что виновны вы, а не сэр Вульф, и беру вашу жизнь. Уйдите, другие, более важные дела занимают меня. В назначенный час стражи придут за вами.

Годвин поклонился и твердыми шагами вышел из комнаты, Салах ад-Дин посмотрел ему вслед, прошептав:

– Жаль. Было бы жаль, если бы мир потерял такого отважного и хорошего человека!

Через два часа стражи пришли за Годвином вместе со старым епископом, причастившим его. Д'Арси вышел из дверей тюрьмы со счастливым выражением лица, точно жених, идущий на свадьбу. И действительно, он был счастлив в некотором смысле, он понимал, что все затруднения и печали окончились для него, у него почти не было грехов, верил он, как ребенок, и отдавал свою жизнь за друга и брата. Годвина провели в сводчатое подземное помещение большого дома, в котором жил Салах ад-Дин. Темную комнату освещали факелы. Тут его ждали палачи с помощниками. Вот вошел и Салах ад-Дин, с любопытством посмотрел на Годвина и спросил:

– Вы не переменили намерения, сэр д'Арси?

– Нет.

– Хорошо. Но мои намерения изменились. Вы проститесь с вашей двоюродной сестрой, как желали. Приведите или принесите сюда принцессу Баальбека, здорова она или больна. Пусть она увидит дело своих рук.

– Султан, – с мольбой в голосе произнес Годвин, – избавьте ее от такого зрелища!

Но он просил напрасно, Салах ад-Дин ответил только:

– Я сказал.

Прошло несколько минут, наконец послышался шелест платья. Годвин поднял голову и увидел высокую фигуру закутанной женщины, стоявшей в глубине подземелья; там было так темно, что свет от факела слабо мерцал на ее царственных украшениях.