Брат

Высоко над городом, в комнате без окон, сидели инопланетянин и двенадцатилетний мальчик. Мальчик говорил, а инопланетянин слушал.

Мальчик был самый обыкновенный: в жилах его текла кровь дюжины разных наций, одежду он носил такую же, как и все остальные мальчики из огромного жилого комплекса ЛАКС.

Инопланетянин выглядел жутко, и мальчик всё время отводил взгляд, хоть и понимал, что это невежливо.

Он хотел, чтобы пришелец убил человека. Это же так просто.

Пока мальчик говорил, инопланетянин прямо и неподвижно сидел на кровати – только она могла выдержать его вес. Мальчик расположился на табурете рядом с учебным терминалом. Ему было не по себе в тесноте комнаты. Ещё бы! Трудно сохранять спокойствие, когда странное колено пришельца тычется прямо в нос! К счастью, инопланетянин, словно догадавшись, отодвинул ногу.

Мальчик не смотрел на анталуйца, но ясно представлял уродливое лицо гостя. Хватило одного взгляда, когда инопланетянин появился на пороге, и теперь жуткий образ всё время маячил перед глазами. И дело вовсе не в страхе. Разве это нормально, когда в дверях дома, построенного для людей, видевшего смерти и рождения стольких поколений землян, появляется нечто подобное?

Интересно, что думает анталуец?

Закрыв глаза, мальчик представил чёрную искусственную кожу, которую носил инопланетянин, защищаясь от враждебной ему атмосферы. Переплетения мышц под костюмом находились в постоянном движении, извивались, бугрились, даже если анталуец не двигался. В тесной комнате ему было трудно вытянуть длинную шею, но мальчик знал, что такое возможно. Он представил, как телескопическая шея мгновенно выстреливает голову в нужном направлении, и щёлкают челюсти.

Мальчик много читал об анталуйцах и знал, что у них на руках и ногах и даже на локтях есть длинные когти. Сейчас они были спрятаны. Объясняя, мальчик представлял, как пришелец выпускает и втягивает эти когти. Когда тот наконец заговорил, нечеловеческий голос донёсся из динамика переводящего устройства. Прибор наполовину скрывал лицо анталуйца, но мальчик знал, как оно выглядит. Массивный череп, огромные глаза, способные видеть в диапазоне, невероятном для любого земного создания, и даже в темноте. Тяжёлые складки кожи – дополнительные жабры. Под ними влажные протоки с кислотой.

– Кто тот… кого ты хочешь убить? – спросил голос, и мальчик испуганно вздрогнул. Потом опомнился: это всего лишь голос – механический, похожий на шипение змеи, искажённый. Голос не может убить.

– Его зовут Джеймс Ортега-Мамбай, – ответил мальчик.

– Почему? – прошипело в спёртом воздухе комнаты.

– Он хочет убить мою сестру.

– Откуда… ты это знаешь?

– Просто знаю.

Пришелец тяжело вздохнул, но ничего не сказал.

– Почему… ты думаешь… что я соглашусь? – наконец произнёс он.

Мальчик медлил с ответом.

– Но ведь вы убийца.

Пришелец помолчал.

– Значит, все анталуйцы, – проскрежетало в динамике, – профессиональные убийцы?

– Нет-нет, – запротестовал мальчик, стараясь не отворачиваться. – Я думал…

– Тогда… тогда почему… ты выбрал меня?

Мальчик подошёл к инопланетянину возле большого фонтана в Санта-Монике – местной достопримечательности, которую гости из космоса посещают хотя бы потому, что она указана в официальных путеводителях – и протянул записку на корявом анталуйском. «Я знаю, кто вы и чем вы занимаетесь, – говорилось в записке. – Мне нужны ваши услуги. ЛАКС, 873—2345-2657, завтра утром в 11.00. Меня зовут Ким».

– Все знают, на что способны анталуйцы, – уважительно произнёс мальчик. – Я читал и о боевой операции на Но, и о том, что случилось на Хоггун-II, когда анталуйцев предали, и о том, как ваши наёмники смогли справиться с гар-беттианцами.

Мальчик помолчал.

– Я раздал девяносто восемь таких записок, пока не нашёл вас. Откликнулись только вы.

Отвратительная голова склонилась, но длинные руки даже не шевельнулись. Мальчик не мог отвести от них глаз.

– Я тебя слышу, – сказал пришелец.

Это слово выбрало переводящее устройство. «Слышать» не значит «понимать». Маленькому землянину удалось то, что не смогли сделать военные и гражданские спецслужбы пяти миров – определить профессионала. Пожалуй, стоит задуматься… Зачем он ответил на записку? Почему воспринял просьбу всерьёз? В конце концов, послание передал ребёнок. Может, профессиональное чутьё подсказало, что бояться нечего? Или что-то ещё? Мальчик почему-то был уверен, что анталуец откликнется. Почему?

– Сколько… ты можешь заплатить? – с любопытством спросил пришелец.

– У меня двести долларов.

– Где… ты их взял?

– Продал кое-что, – быстро ответил мальчик.

Обстановка в комнатах была бедной. Понятно, что мальчик ничего не мог продать. Деньги он, конечно, украл.

– Я достану ещё. Я…

Анталуец издал непереводимый звук. Мальчик подпрыгнул.

Наёмник вспомнил двести тысяч интеров за работу на третьем спутнике Хоггуна, сотню тысяч долларов за убийство на астероиде Вулф, акции месторождений урана, редкие лекарства и небольшой звездолёт, полученные за три теракта на Алама Пой (потом это барахло удалось продать за двойную цену). Что можно купить на двести долларов? Хватит ли хотя бы на билет в городском транспорте?

– Этого мало, – сказал инопланетянин. – Конечно, – добавил он, дёрнув рукой, – ты мог догадаться записать… наш разговор… и можешь угрожать, что передашь запись… земным властям… если я не сделаю то, что ты хочешь…

У ребёнка расширились зрачки – как у того человека, местного чиновника на Дьедоре, которого анталуец убил, выполняя заказ Грей Инфра.

– Нет-нет, – пробормотал мальчик, краснея. – Я даже не думал об этом.

– Может быть… следовало, – рука анталуйца снова дёрнулась, и Ким увидел, что она изуродована и короче других.

Мальчик кивнул. Да, об этом следовало подумать.

– Почему… – спросил пришелец, – человек по имени… Джеймс Ортега-Мамбай… хочет убить твою сестру?

Мальчик принялся объяснять, а когда закончил, инопланетянин странно посмотрел на него, и ребёнку стало не по себе. Анталуец поднялся – суставы щёлкнули, туловище выпрямилось, длинные руки извивались, как будто жили собственной жизнью.

Мальчик вскочил и отступил назад.

– Двести… это слишком мало за убийство, – сказал инопланетянин и ушёл, воспользовавшись заброшенной подземной дорогой, которую указал ему мальчик.