Брад
Шрифт:
«Как парень далек от истины», — подумал Джим.
В душе он жалел Брада, ведь тот искренне верил басням, которым его научил отец.
— Знаешь что?
Голос казался хрупким и далеким, вот-вот сломается.
Брад быстро сел и прислушался. Он напрягал зрение, будто старался увидеть звук, но тщетно. Никаких признаков жизни, ничего похожего даже на видимые иногда потоки воздуха, когда ветер несет с собой хлопья снега. Никакие контуры не проступали в темноте. Только этот сильный запах, который Брад помнил по сараю на ферме, и абсолютная тьма.
Через некоторое время в тишине снова раздался слабый, неуверенный голос:
— Я не знаю, где я… — Нервный взрыв неразборчивых слов. — Где я? Где?
Брад встал и пошел сквозь черноту. Ему показалось, будто его тело плывет по направлению к голосу.
— Я жив? — взволнованно спрашивали где-то, в воздухе разливался смертный ужас — Прошу вас. Кто-нибудь. Ответьте. Я жив?
Брад прислушивался.
— О Боже! Не надо так со мной. Прошу Тебя, Господи! Ты просто прячешься. Это шутка. Это Ты скорчился там в углу? По-моему…
Брад продвигался вперед, пока не подобрался к голосу вплотную. Прутья вдавились в грудь. Руки вцепились в железо. Прохладные. Не пройти.
— Боже правый! — взмолился голос. — Если только есть на свете Бог. Я знаю, Он есть. Сейчас. Я знаю, должен быть. Неужели это конец, вот так оно все кончится? Я здесь, а вокруг ничего. Нет, не может быть. Я обещаю. Обещаю. Обещаю. Просто… Обещаю.
Брад старался угадать, кто этот человек. И почему ему так отчаянно потребовался Господь Бог.
— Здравствуйте, — застенчиво поздоровался он.
— Кто там? — Голос свернулся клубком и словно возвратился в тело.
Брад подумал о своем имени, о своем новом имени. Он больше не знал точно, кто он такой. Его превратили в кого-то другого.
— Никто, — ответил он.
— О господи, прошу вас, просто скажите, я жив?
Брад не понял вопроса. Он ждал, пока голос заговорит снова.
— Это наверное… — Голос замолчал. Брад услышал, как кто-то медленно двигается в темноте, как шаркают ноги по бетонному полу. — Это… Я в камере, в тюрьме. — Голос захлебнулся в экстазе. — Я жив. Ну скажите же, ведь жив? Вы. Кто вы такой? Вы, Никто! — Голос яростно взвыл: — НИКТО!
Брад провел пальцами по прутьям. В голосе звучало такое волнение, что Брад почти понял, что он говорит. Ощущение разливалось в воздухе, но, к своему стыду, удержать это понимание Брад не мог.
— Скажите, что жив, Никто, — умолял голос. — Я жив, и только вы можете мне об этом сказать. Я точно жив. — Он перешел на визг, звук почти материализовался в темном помещении. — КТО-НИБУДЬ! ПРОШУ ВАС, НУ КТО-НИБУДЬ! СКАЖИТЕ МНЕ, ЧТО ЭТО НЕ КОНЕЦ. ПРОСЫПАЙТЕСЬ ЖЕ!
Брад услышал, как кто-то пнул ногой человека в бок.
— ПРОСЫПАЙТЕСЬ! ВСТАВАЙТЕ! КТО БЫ ВЫ НИ БЫЛИ!
В темноте забормотали. Со всех сторон неслись стоны и проклятия, постепенно все стихло, и снова наступила тишина.
Кто-то крикнул.
— Заткнись!
Голос засмеялся.
— Слава Богу. Слава Богу. Спасибо вам за этот знак. За вашу угрозу. Я заткнусь. Я знал. Я здесь, все это время был здесь. Просто в темноте иногда такое случается. Ничего. Ничего. Ничего. Мы здесь, Никто.
Тишина снова окутала всех мягким одеялом. Брад пожелал голосу доброй ночи. Пожелал так, как желал обычно маме и папе. Сначала он был рад, что произнес эти слова. На губах его появилась грустная улыбка. А потом навалилась тоска по тому далекому времени.
Голос ответил:
— Спокойной ночи, Никто. Теперь все хорошо. Это не конец. Смерть не такая. Не такая.
Джим таращился на пакет с молоком, придерживая дверцу холодильника рукой, когда раздался телефонный звонок. Адвокат вздрогнул и повернулся, но Андрена схватила трубку первой.
— Взяла, — крикнула она из соседней комнаты.
Джим прислушался, подошел к кухонной двери и высунулся в коридор. В гостиной на диване сидела Андрена. Она неуклюже придерживала трубку плечом. Бордовый махровый халат был небрежно стянут на поясе, в одной руке Андрена держала полотенце и пыталась вытирать им волосы.
«Кто это в такую рань? В понедельник?» — подумал Джим.
Андрена посмотрела на кухонную дверь. Увидев мужа, она произнесла в трубку:
— Одну минуточку.
— Кто это? — тихонько спросил Джим, он протиснулся через двери кухни, и они хлопнули у него за спиной.
Андрена пожала плечами.
— Я тебе принесу завтрак сюда, — сказала она, протянула ему телефон, улыбнулась и поцеловала Джима в щеку, но с места не двинулась. Так и стояла рядом, вытирая волосы влажным полотенцем.
— Слушаю, — произнес Джим, глядя ей в глаза.
Голос на том конце объяснил ему подробности дела. Нужен адвокат, общественный защитник. Некто обвиняется в убийстве. Преступление было совершено два дня назад. Некий Джон Доу, вполне вероятно психопат.
— Кого он убил? — спросил Джим и сразу вспомнил, чего он так боялся последние пару дней: Брада убили. Адвокат старался говорить спокойно. Он всегда спокоен. Его специально учили не волноваться, и Джим верил, что прекрасно умеет держать себя в руках. Он прикрыл трубку рукой и одними губами произнес — Это по делу.
Андрена кивнула и ушла на кухню.
— Парня с бурным криминальным прошлым. Некого Джейка Черрепью. Слышал о таком?
— Нет.
Джим облизнул губы. Он думал о словах брата. И думал о том, в чем этого человека обвиняют. Убийство. Ему хотелось впутаться в это дело хотя бы для того, чтобы насолить Стиву, бросить ему в лицо вызов, но Джим знал, что это глупо. Просто он очень устал, вот и злится. Сейчас Джим вряд ли мог доверять своим инстинктам, а значит, и дело принимать не следует.