Борт 618
Шрифт:
Господи, одни неприятности… Как назло…
Лиза открыла было рот, чтобы попытаться прояснить ситуацию, но лейтенант опередил ее.
— Отлично, — повторил в трубке голос Моргана, который, к счастью, не мог сейчас увидеть ее лица. — Оставайтесь на месте, госпожа Стриммер, минут через десять за вами подъедет машина. И не советую дергаться, я уже отдал приказ об оцеплении квартала.
Эти слова лейтенанта прозвучали словно гром среди ясного неба.
«Он что, решил меня арестовать?!»
Лиза стояла, не зная, что ей и думать. Несчастья вперемешку с дикими странностями обрушивались на нее одно за другим, будто кто-то невидимый намеренно бил в цель.
— Что значит «оцепление квартала»? — резко спросила она.
— Это значит, что у вас возникли определенные проблемы, госпожа Стриммер, — раздраженно ответил лейтенант. — На моем столе лежит ордер на ваш арест, и будет лучше, если вы проявите благоразумие!
Он отключился так же внезапно, как позвонил, оставив Лизу стоять в прихожей.
Слова лейтенанта оглушили ее. Она ничего не понимала, лишь в сознании девушки все еще стыл отголосок его фразы: «На моем столе лежит ордер на ваш арест…»
Подбородок Лизы предательски дрогнул. За что? Почему? По какому праву?.. — Ни один из заданных самой себе вопросов не имел иного ответа, кроме дрожащей, растущей внутри обиды и ощущения полнейшей беспомощности.
Лиза посмотрела на трубку коммуникатора, зажатую во вспотевшей ладони, и поняла, что кисть руки мелко, противно дрожит.
Случайно или нет, но обстоятельства сыграли с ней дурную шутку… Она уже поняла, что не стоит ждать от управления муниципальной безопасности какого-то сочувствия или содействия, скорее наоборот. Сейчас они обнаружат расколотую дверь пустой квартиры на Спринг-Роуз, найдут в луже крови на полу случайно вымытый из пореза микропередатчик, и тогда ей уже будет сложно доказывать свою невиновность и лояльное отношение к власти. К тому же Морган должен был к этому моменту знать, кто она такая на самом деле, но ни в его тоне, ни в жестких, предупреждающих формулировках не прозвучало ни грамма сочувствия или сострадания.
Значит, ни о каких программах посттравматической реабилитации не могло быть и речи, иначе он бы общался с ней бережно, осторожно, не как с заведомой преступницей, а как с больным ребенком…
Мысли были злыми, практичными, холодными, будто в этот момент за Лизу думал кто-то другой.
«Боже, в чем меня можно обвинять? Разве что хотят повесить Сережины долги, страхуются, чтобы не сбежала?» — Это уже явно вопрошало ее собственное, не на шутку напуганное сознание.
Подобное раздвоение личности изматывало ее. Она начинала внутренне ненавидеть себя.
«Господи, ну почему я не сказала ему все, как было на самом деле?»
«Единожды солгавшей, кто тебе поверит?» — цинично усмехнулся в ответ на эту мысль ее распоясавшийся внутренний голос.
Лиза наконец переступила порог прихожей и без сил присела на краешек кресла в гостиной.
Откровенно говоря, она устала бояться. Она хотела знать, куда Сергей потратил такую прорву денег, чем был вызван его уход в виртуальную реальность и почему все это происходило на фоне странного помутнения ее собственного сознания, провала в памяти, которую теперь приходилось собирать по осколкам?!
Естественно, что в камере, под замком, ей будет немыслимо трудно разобраться в происходящем. Лиза никак не могла отделаться от ощущения, что, начиная со вчерашнего вечера, ее кто-то гонит, преследует, что существует конкретный виновник ее несчастий, несущий ответственность за смерть Сережи и за голос матери, томящийся в программах квартирного терминала Сети.
Единственной зацепкой, источником информации в окружающем ее бардаке, был домашний компьютер Сергея.
«Как же я сразу не догадалась?!» — Лизу прошиб озноб от этой мысли. — «А вдруг они уже выпотрошили его?»
Вскочив, она кинулась в кабинет Сергея.
Компьютерный терминал стоял на месте, целый, нетронутый. Охваченная нехорошим предчувствием, она нагнулась к нему, коснулась сенсора активации и… он ожил!
Лизу охватило внезапное возбуждение. Она лихорадочно пролистала каталоги, убеждаясь, что файлы пользователя — какие-то Сережины заметки, черновики, наброски к статьям — все на месте.
Схватив хозяйственную сумку, Лиза торопливо нагнулась, заглянула в простенок за терминалом, желая выдернуть шнуры соединения и… остолбенела.
Кабели питания и оптико-волоконное соединение — все находилось на своих местах, но шнуры бессильно расползлись по полу, вынутые из соответствующих разъемов.
Терминал был отключен, как от компьютерной, так и от энергетической сети здания.
Она разогнулась, посмотрела на контрольный экран, убеждаясь, что машина работает, более того, — она якобы соединена с Сетью!
Секунды… Драгоценные секунды, потраченные на замешательство, утекали как вода в песок. Господи, сколько глупостей она уже наделала! Что же теперь? Как быть дальше?!
Она думала над этим, а руки уже срывали пломбы, наложенные вчера сотрудниками МСБ, отвинчивали крепления кожуха. Тот снялся легко, обнажая каркас со множеством вставленных в него схем.
Рискуя получить удар током, Лиза лихорадочно принялась выдергивать их из гнезд, складывая как попало в объемистую хозяйственную сумку. Она лоботомировала терминал, бесцеремонно вырывая его компоненты, пока монитор не вспыхнул ровным полем пустого экрана.
Действуя как в полусне, Лиза схватила сумку и опрометью кинулась назад, на крышу дома.