Борисоглеб
Шрифт:
– Да что же они там будут делать? – в почтительном ужасе возражала мама.
– Показываться! Ходить. Разговаривать. Я же не говорю про какой-нибудь цирк, балаган. В Штатах тысячи миллионеров, десятки тысяч. И почти все будут рады выложить по десять тысяч, чтобы посидеть на банкете с «русским чудом». Или с «ангелами перестройки».
– При чем здесь перестройка? – продолжала пугаться мама. – Мальчики родились гораздо раньше.
– Я же не в том смысле, что от перестройки… Май гаш!.. Просто американцы любят. «Перестройка» для них звучит так же хорошо, как «кока-кола» или даже еще лучше.
Борис Яковлевич доставал из дипломата бумаги.
– Вы тоже поедете, Верочка. Я оплачу. Я же понимаю, что им без вас шагу не ступить. Тоже будете давать интервью. Что вы чувствовали во время беременности? Когда вы поняли, что родили особенных детей? Или узнали еще до родов? Американцев интересует все. Подробности, о которых здесь по ханжеству боятся спрашивать. Смогут ли ваши ребята жениться? Нет ли у них уже невест-близниц? А если нет, то появятся, – добавил он многообещающе. – Когда вернетесь с кучей долларов, все захотят за вас замуж, ребята – и близницы, и не близницы.
– Близнечихи, – поправил Глеб.
– Оєкей, близнечихи… Турне – это будет только начало. Еще есть телевидение. Запродадим исключительные права Си-Эн-Эн – они сразу отвалят миллионов пять.
Мистер Лив словно бы уже потер волшебную лампу.
– Ну и что же? – спросила мама. – Какие условия вы предлагаете?
Борису сделалось неловко за маму: человек пришел сам с чистым сердцем, предлагает сказочное путешествие, а его в ответ допрашивают о каких-то условиях! Конечно, мама привыкла торговаться с заказчиками, а еще раньше – в своей парикмахерской.
А Глеб подумал, что этот Лив – парень не промах и с ним надо держать ухо востро.
– Верочка, какие могут быть сейчас условия?! Вы доверяете мне быть агентом ваших ребят! И я буду выбивать для них самые выгодные условия.
– А какой процент вам?
– Какой сейчас может быть процент?! Я же не знаю, что смогу реально получить! Сначала у меня будут одни затраты: билеты для вас, гостиницы, реклама. Я рискую своими деньгами. Вы прокатитесь даром в Штаты, а я могу и не окупить расходы!
– А как же миллионы от Си-Эн-Эн?
– Сначала надо заключить с ними контракт, тогда будут и миллионы. А заключать буду я. В Штатах все делается через агентов, и вы должны мне полностью доверять.
– А что же мы должны подписать?
– Что вы доверяете мне вести все ваши дела!
Борис боялся, что мистер Лив сейчас обидится и уйдет.
Глеб боялся, что мама возьмет и подпишет, не подумав.
– Погоди, мама, договор, наверное, по-английски, – сказал Глеб. – Давай, мы сначала почитаем.
– О, ребята знают английский! – заулыбался Борис Яковлевич. – Очень правильно. В Штатах вам это пригодится.
Но бумагу братьям протянуть не спешил.
– Мальчики посмотрят, – сказала мама. – Но я еще и с юристом посоветуюсь.
– Верочка, какие здесь юристы! Кто здесь понимает американские законы! Я же не с улицы к вам пришел, вы же меня десять лет знаете! Я для вас стараюсь, а вы мне не доверяете.
– Я доверяю, Борис Яковлевич, только дело серьезное, – упрямо сказала мама.
– Женя Петелин подписал! Алик Лепин! Целые команды! Цой бы подписал, если б накануне не разбился! А вы кобенитесь. Опускаются руки иметь с кем-нибудь дело в этой стране. Для вас же стараешься – и получаешь благодарность!
– Может быть, Борис Яковлевич очень торопится, – сказал Борис. – У него же дела, он прилетел.
– Вот именно! Ваши ребята меня понимают лучше вас, Верочка! Мне завтра лететь в Находку.
– Вот и найдите быстренько других близнецов за углом, – посоветовал Глеб.
– О, молодой человек – не промах. Чувствует себя монополистом. Этот в Штатах не пропадет. Приятно иметь дело с деловым юношей. Подписывайте, ребята, первыми. А мамочка ваша подтвердит подписи как совершеннолетняя.
И мистер Лив протянул им наконец контракт.
Борис взялся было читать, мелькнули слова: «исключительное право представлять…», но Глеб дернул лист к себе. Пришлось отдать, чтобы не разорвать такую драгоценную бумагу.
– Мама покажет юристу. Как совершеннолетняя.
– Давно уж совершеннолетняя… Мы посоветуемся и подпишем завтра, – сказала мама заискивающе, но и упрямо. – Я знаю, что вы человек исключительно честный, но надо же посоветоваться. Я одна.
– Вот именно, что одна. Бабьи нервы вместо дела. А в Штатах вышла бы замуж. Нашлись бы желающие усыновить таких ребят!
– Я посоветуюсь… Завтра же с утра, до самолета… Да вы посидите…
Но мистер Лив ушел, в сердцах отказавшись от чая.
– Ну вот, обиделся. Такую возможность упустили! – в досаде дернулся Борис.
Но и Глеб дернулся в свою сторону – еще сильнее.
– Ничего не упустили! Фигуристов много, а мы одни. Еще будет пороги обивать.
От этих рывков как всегда заболело средостение. Только тогда они опомнились и уселись тихо.
А мама сразу принялась названивать. И кому? Ивану Павловичу противному.
Трубку она держала так, чтобы братья слышали.
– Мистер Лив? Новый американец? Вы «Совспорт» не читаете? Там как раз на днях статья о том, как Фетисьев с ним судится. Знаете, знаменитый хоккеист. Этот Лив воспользовался его неопытностью и обобрал! А что он для вас приготовил?