Чтение онлайн

Выслушав аргументы подполковника, Семенов потребовал пригласить к телефону майора Чернова. В этот момент решалась судьба Овсянникова. Обстановка нервная, чувствовалось, что комдив готов отстранить от командования не оправдавшего надежды подполковника. Сам Иван Маркович философски отнесся к возможной опале. Куда больше его беспокоили предполагаемые потери. Он по себе знал, что двух-трех часов на отдых людям будет мало.

— Разжалуют, ну и черт с ним, — пробормотал Овсянников, протягивая трубку заместителю.

Майор Чернов, в свою очередь, с застывшей каменной улыбкой на лице выслушал категоричные требования комдива и неторопливо, с расстановкой, повторил аргументы своего командира:

— Нет, вылетим через три часа, раньше машины подготовить не успеем. Примерно 20 экипажей поднимем. Надо уточнить у механиков, сколько самолетов сможем поднять. Да, получили повреждения над целью. Зенитный огонь плотный, и истребители перехватили после бомбометания.

— Ладно, передай трубку своему Овсянникову, — согласился генерал-майор. — Группу поведешь ты. Слышишь?! Разнести завод к чертовой матери!

— Да, слушаю, товарищ генерал-майор. — Иван Маркович, поблагодарив зама коротким кивком, прижал трубку к уху.

— Даю три часа на подготовку, и чтоб две эскадрильи подняли! — рыкнул Семенов. — Цель очень важна. Союзники сегодня там две дюжины самолетов потеряли. Повторить удар они не могут, значит, рисковать придется нам. Вы ведь дальнебомбардировочная авиация, — добавил комдив чуть тише. В его голосе чувствовались просящие нотки. На миг Овсянникову почудилось, что Семенов готов извиниться за резкий тон. Нет, всего лишь почудилось.

— И не забывай, мы только с сегодняшнего дня включились в работу, а немцы уже третий день ведут воздушное наступление. Не дело за спинами союзников отсиживаться. Работайте, подполковник.

Положив трубку, Овсянников опасливо огляделся по сторонам и подмигнул смотревшим на него Чернову, Савинцеву и Абрамову. На его взгляд, последняя фраза комдива не имела абсолютно никакого смысла: в отличие от немцев, стянувших на западный рубеж почти всю свою авиацию, Советский Союз перебросил во Францию и Голландию всего только два полка «ДБ-3» и одну эскадрилью «ТБ-7». С такими силами нам остается только роль помощников, но никак не главной ударной силы.

— Пойду пройдусь по полю, с людьми поговорю, — вздохнул помполит.

Дмитрий Сергеевич чувствовал себя не в своей тарелке. Мало того что приходится на земле сидеть, пока ребята с империалистами дерутся, так еще командиру ни за что ни про что досталось. Как подметил Абрамов, Овсянникова в полку любили — плохо будет, если мужика смайнают в комэски или простые летчики, однозначно это отразится на моральном уровне коллектива. Такие вещи Абрамов селезенкой чувствовал и понимал. Нельзя командира после первого боя снимать. Человеку доверять надо, тогда и он на все сто выложится, кровь из носу — дело сделает.

В отличие от летчиков, отдохнуть после вылета Овсянникову не удалось. Стакан крепкого чая, папироса, и за работу. К сожалению, командиру все чаще приходится не во главе сплоченных звеньев в бой идти, самому цель выискивать, а в кабинете с бумагами и людьми работать. Ну, не в кабине, а за столом у телефона. Работать пришлось не только Овсянникову, после получения новой задачи из дивизии на безделье никто не жаловался. Первым делом Иван Маркович собрал летных специалистов и озадачил их прокладкой курса на Ньюкасл-апон-Тайн.

Полковой военинженер Аристарх Селиванов в течение получаса лично обошел все вернувшиеся с задания бомбардировщики и, ввалившись на командный пункт, ошарашил всех одним-единственным вопросом:

— Я все понимаю. На войне иначе не бывает. Скажите, сделайте одолжение: на какой ёкорный бабай было лезть под зенитный огонь?

— Не понял?! — Иван Маркович оторвал глаза от карты и медленно выпрямился. — Нет, заходим не с севера, а с юго-запада. Ориентиры приметные, — Савинцев не обратил никакого внимания на появление инженера. Штурман был слишком поглощен решением задачи, чтобы еще отвлекаться на всякие мелочи.

— Ты же опять, как над Петсамо, прямо в огонь полез, — невозмутимо продолжал Аристарх Савельевич. Инженер полка имел моральное право на такой тон, не первый год на службе, матчасть полка он знал досконально. По большому счету, на Селиванове все и держалось. Кроме того, во время финской войны инженеру не один раз приходилось ремонтировать самолет Овсянникова, латать продырявленную осколками и пулями машину.

— Товарищ военинженер второго ранга, извольте заняться своим прямым делом, готовить машины к вылету, — медленно, по слогам процедил подполковник, — а разбор полетов будет завтра на утреннем построении. Там и выскажетесь. Усек?

— У тебя два бака насквозь пробиты, стенки разодраны в клочья. И как не загорелся? Гидроприводы бомболюков разбиты. Фюзеляж и консоли в дырах. Дальше перечислять?

— Маркович, где у лимонников радиолокационные станции стоят? — повернулся к командиру Савинцев.

Заметив, что Овсянников смотрит не на карту, а на инженера, штурман потер пальцем переносицу и недовольным тоном осведомился: — В чем дело?

— В Шотландии точно есть. Под Кингстоном должны быть. Ты думай не о станциях, а чтоб кратчайшим курсом к цели выйти. Тогда они не успеют поднять перехватчики, — заметил Чернов. Майору тоже проблемы с техникой были побоку, все, что не касалось непосредственно вылета, отошло на второй план.

— Товарищ Селиванов, сколько машин готово к вылету? — раздраженно бросил Савинцев, он успел сориентироваться в обстановке и задал единственно верный вопрос, заставивший военинженера вспомнить о делах более важных, чем раздача летчикам и штурманам советов, как лучше бомбить врага.

— Вот так-то, — поддержал штурмана комполка, — идите работайте.

Как только за Селивановым закрылась дверь, наблюдавший за развернувшейся у него на глазах сценой дежурный офицер прыснул в кулак и тут же закашлялся.