Бомаск
Шрифт:
– Но к нам подослали провокатора, - проворчал Миньо.
– А ты какого мнения об этом Филиппе Летурно?
– спросил Шардоне Пьеретту.
– Характера у него нет никакого, но добрых намерений достаточно, ответила Пьеретта.
Они снова внимательно перечитали заметки, принесенные Филиппом.
– А кто нам поручится, что эти сведения соответствуют истине? спросила Луиза Гюгонне.
– Во всяком случае, на первый взгляд они весьма правдоподобны, возразил Шардоне.
– Рабское повиновение приказам американского посольства вполне в духе нашего правительства.
– Надо использовать эти материалы для листовки, - сказала Пьеретта, - и объяснить как можно яснее...
– Нет, - прервала ее Луиза Гюгонне.
– Это уже будет политика.
– Да разве АПТО не из политических соображений проводит увольнение рабочих?
– спросил Шардоне.
– Если бы экспорт паровозов не был запрещен...
– Но кто же поручится, что эти сведения верные?
– воскликнул Миньо.
– А мы сошлемся на источники, - сказал Шардоне.
– Мы-то за эти материалы не отвечаем, ведь это их пресса, - подхватила Пьеретта.
– Все равно, - упорствовала Луиза, - мы должны вести дело так, чтоб каждый сразу понимал: стачечный комитет политикой не занимается.
Пока шел спор, Пьеретта уже начала писать.
"ПОЧЕМУ АПТО УВОЛЬНЯЕТ РАБОЧИХ?
Шелк-сырец слишком дорог, говорит АПТО и уверяет, что работает себе в убыток.
Между тем в августе месяце Народный Китай предложил АПТО шелк-сырец.
Почему же этот шелк-сырец не попал во Францию? Ответ на вопрос дает нам газета, орган хозяев..."
– Не поможешь?
– обратилась ко мне Пьеретта.
– Ведь это по твоей части.
Мы сели за работу. В эту минуту вернулся Кювро.
– Майор Визиль, - объявил он, - отказывается прийти.
– А я что говорил!
– торжествующе воскликнул Миньо.
– Видите, Визиль совсем отходит от нас.
Старик Кювро лукаво оглядел присутствующих.
– Мне показалось, - произнес он, - что наш Визиль готовит маленькую, так сказать индивидуальную, демонстрацию в своем обычном духе.
– Ладно, - сказала Пьеретта, - расскажи все, что тебе известно.
– Ничего он мне не говорил, - ответил Кювро и подмигнул Пьеретте.
– Расскажешь потом, - согласилась Пьеретта, - только смотри не забудь.
– Знаете что, - вдруг сухо произнес Шардоне.
– У вас здесь, на мой взгляд, довольно странные методы работы.
– Мы работаем с теми товарищами, какие у нас есть, - возразила ему Пьеретта.
– Это ведь не коммунисты из романа.
– Значит, ты берешь на себя ответственность за действия твоего Визиля?
– спросил Шардоне.
– Вот узнаю, тогда и скажу.
– Ну ладно, поступай как хочешь, - ответил Шардоне.
– Но помни - ты отвечаешь.
Пробило семь часов. Стачечный комитет работал с утра. Работа эта состояла в спорах, в улаживании вдруг возникающих конфликтов, в принятии быстрых решений. К вечеру у членов стачечного комитета начало подниматься глухое раздражение друг против друга. Шардоне наблюдал это уже не раз.
– Давайте спокойно обсудим вопрос, - предложил он.
Но в эту самую минуту возвратился Жаклар. Автомобиль он поставил у дверей кабачка.
– Ну, какова программа действий на вечер?
– осведомился он.
Предвиделось немало разъездов. Пьеретте и Миньо необходимо было выступить в Турнье и Бийоне - небольших промышленных городках, расположенных в соседней долине, - и поговорить там с рабочими. А Шардоне собирался поехать в окружной центр выступить у металлургов: надо было призвать рабочих присоединиться к завтрашней демонстрации в Клюзо. Кроме того, требовалось доставить текст новой листовки в Гренобль в типографию, а готовые листовки привезти обратно в Клюзо этой же ночью.
Решили, что Жаклар отвезет Шардоне в центр и оттуда проедет в Гренобль, а Миньо доставит на своем мотоцикле Пьеретту в Турнье, отправится в Бийон, выступит там и на обратном пути захватит Пьеретту.
Жаклар и Шардоне сразу же уехали. Пьеретта задержалась, так как ей пришлось давать указания насчет завтрашней демонстрации.
В восемь часов явился Красавчик.
– Чем я могу вам помочь?
– спросил он.
– Сиди смирно, - посоветовал старик Кювро.
– Зачем давать полиции такой козырь в руки? Они же тебя сразу вышлют...
– Porca miseria!
– воскликнул Красавчик.
– Раз в жизни в Клюзо зашевелились, а вы хотите, чтобы я сидел сложа руки.
И он обвел присутствующих лукаво-торжествующим взглядом, прищурив левый глаз, совсем как прежде.
Красавчику поручили обойти тех, кто работал на электрифицированной железнодорожной ветке, и пригласить их принять участие в завтрашней демонстрации трудящихся Клюзо.
Пьеретта проводила его до дверей.
– Только смотри, будь осторожен, - сказала она, - жандармы за тобой следят с тех пор, как мы поселились вместе.
– А когда ты вернешься?
– спросил он.
– Поздно вернусь, мне нужно провести собрание в Турнье.
– Кто же тебя отвезет?
– Ну конечно, Жаклар, - ответила она.
– Как всегда.
Всего десять минут назад я собственными ушами слышал, что Пьеретту в Турнье отвезет Миньо. Да и Жаклар уже уехал и вернется только к утру. Меня в высшей степени озадачила ложь Пьеретты. Но я давно не виделся со своими друзьями и не знал еще, что Красавчик ревнует Пьеретту к Миньо.
СРЕДА
В среду, во второй половине дня, как стало известно впоследствии, начальник канцелярии министра внутренних дел позвонил в Лион к Валерио Эмполи.
Он сообщил Эмполи о полученных от префекта донесениях, сигнализирующих о том, что в Клюзо рабочие сильно возбуждены вследствие массовых увольнений, предпринятых АПТО, и что лично он опасается, как бы не произошли досадные инциденты завтра, во время торжественного открытия цеха "РО".