Чтение онлайн

— Ты ещё скажи, что с самого начала предвидел… — буркнул Барыков.

— Конечно. Только нет пророка в своём отечестве. Скажи я сейчас, что тяжёлый танк из Т-28 растить надо, вы меня от души пошлёте, угробите кучу денег на разработку нежизнеспособных монстров, а будет в конце концов по-моему.

— Я тебя услышал, — подвёл итог бесполезному спору Барыков, — только мы не свободные художники, мы технические задания выполняем…

— Учитесь у Гинзбурга. Вы с ним в равном положении. Однако, протолкнул толстую броню именно он, — оставил я за собой последнее слово. 

Чем заняться командированному свободным вечером в городе, претендующем на звание культурной столицы? Конечно пойти в кино! Ведь, как сказал Ленин, оно является для большевиков важнейшим из искусств! Но не сразу. Сперва я попросил водителя дежурной машины завода N 174, которого Сиркен, стремясь избавиться от моей назойливости, выделил в моё распоряжение, высадить меня у ближайшего к "Англетеру" отделения милиции. К блюстителям порядка у меня было важное дело. Ведь когда по вечернему мирному городу расхаживает человек вооружённый мечом, пусть и в форме капитана НКВД, — это непорядок. А в гостинице оставлять клинок я просто побоялся.

Немало подивившись моей просьбе, милиционеры меч на ответственное хранение приняли и выдали мне соответствующую расписку, за что я им мысленно поставил "плюсик". В моё время стражи порядка из меня бы всю душу вынули, докапываясь что, почему, зачем, согласовывая "наверху, а на самом деле, боясь принять решение. Зато теперь я мог спокойно идти в ближайший кинотеатр, чтобы получить удовольствие от просмотра новинки советского кинематографа — фильма "Чапаев". Видел я его, конечно, уже много раз. Но вот на большом экране, совсем "свежего", да ещё и в подходящей по духу обстановке — никогда. Это вам не на диване с пивом сидеть! И вообще, здесь я ещё ни разу в кино не был, надо хоть на разведку сходить. А то Полина и так уже толсто намекает, что пора её культурным развитием всерьёз заняться.

Что такое советский кинотеатр образца 1934 года? Пусть даже и в самом центре второго по значению города в стране? Невеликих размеров зал с установленными в нём простыми неокрашенными деревянными скамьями, центральным проходом и установленным в нём проектором. Окинув взглядом помещение, я понял то, что постеснялся спросить в кассе. В приобретённом билете был указан лишь ряд, а место каждый мог выбирать себе сам. Закономерно, что первые пришедшие находились в заведомо более выгодном положении, а опаздывающие, в числе которых оказался и я, довольствовались тем, что осталось. Причём, зачастую получалось так, что лавка была уже занята во всю ширину, и вновь подошедшим приходилось просить соседей потесниться.

В силу своей неопытности в приобретении билетов, я оказался на краю скамьи на "галёрке" почти перед самым началом просмотра. Молоденький киномеханик с важным видом закончил последние приготовления, застрекотал аппарат и в этот момент в зале погас свет. Сеанс начался. Зрители затихли.

— Можно пройти? — резкий шёпот у самого уха заставил поёжиться, но, захваченный зрелищем, я не думая потеснился и пропустил мимо себя не слишком вежливого жителя культурной столицы. Маленькому человеку с непропорционально большой головой, живо мне напомнившему своим силуэтом одного из политиков будущего, удалось довольно легко и он принялся втискивать своё седалище между мной и ближайшим соседом, так как тот оказался гораздо более опытным в вопросах удержания занятого плацдарма, чем я, и не пропустил хитреца. Тут то я и осознал свою ошибку, ибо треть моей собственной задницы оказалась в подвешенном состоянии.

Мало того, реакция зрителей на разворачивающиеся в фильме события была довольно бурной, но мой новый сосед-карлик вообще похоже перепутал кинотеатр со стадионом и вёл себя так, что самые отпетые футбольные фанаты 21-го века, посмотрев на него, удавились бы от зависти. Вскочить с места, помахать руками, потрясти соседей, чтобы разделить с ними свои чувства и впечатления, было для малыша в порядке вещей. Вместо речёвок, правда, из него сыпались цитаты классиков марксизма и лозунги.

— Чёрный ворон, чёрный ворон, что ж ты вьёшься надо мной, — поддавшись общему настроению сопричастности, вслед за киношным Чапаем, я тихо затянул одну из самых любимых моих песен.

— Тише ты! И так ничего не слышно! — шикнул на меня сосед и попутно слегка пихнул локтем. Я лишь тяжело вздохнул, подумав, что в кино больше ходить не буду. Чего я здесь не видел на полсотни лет вперёд? Лучше б в Мариинку на разведку заглянул. Всё-таки театр. Культурная атмосфера.

Фильм, между тем, шёл своим чередом, уже уехал Фурманов, Чапай вволю настрелялся из Максима с чердака, а Петька героически подорвал гранатами броневик. Пришла очередь бравому комдиву переплыть Урал.

— Ну же, держись! Давай, давай, плыви! — карлик болел за Чапаева как-то по-детски непосредственно, до глубины души. — Второй, второй рукой греби!

— Он не может, у него в другой руке чемодан с планом кампании! — брякнул я в сердцах, вспомнив бородатый анекдот.

— Какой ещё чемодан! — даже в отблесках света с экрана, казалось, глаза соседа блестят как-то нездорово. — Ах, гады!

Это он киношным белым пулемётчикам. Пара минут и драматический заплыв окончен. Сосед от горя уткнулся лицом в шапку-ушанку и даже успешная контратака красных не изменила ему настроения. Фильм кончился, зажёгся свет.

— Товарищ, а что за чемодан? Вы там были? — карлик вцепился мне в рукав и, видимо, отпускать без ответа не собирался.

— Не был. Один хороший товарищ рассказывал.

— Что рассказывал то?

— Выплыл Чапаев из Урала, высыпал из чемодана картошку и говорит Петьке: "Здесь белые. Здесь наши. А впереди я. На лихом коне!"

— Так убили ж Петьку…

— Это военная хитрость была! Ты что, шуток вообще не понимаешь?

Буйный сосед нахмурился, посерел лицом и вперёд меня выскочил из зала, а я лишь усмехнулся ему вслед. Вроде взрослый мужик, а эмоции скачут, как у подростка.

— Товарищ, стойте! — выйдя из здания кинотеатра, я не успел дойти даже до ближайшего перекрёстка, как меня со спины окликнули. — Предъявите ваши документы!

— Знакомые всё лица! — обернувшись я увидел спешащего ко мне милиционера, одного из тех, кому я всего около часа назад сдавал на хранение меч, за которым как раз намеревался вернуться. — Я что-нибудь нарушил?

— Предъявите документы! — настойчиво повторил страж порядка.

— Он это! Точно! Это я его выявил! Так и запишите! Николаев моя фамилия! — из-за спины милиционера выглянула несуразная голова соседа по скамейке, которому захотелось от души отвесить подзатыльник. К сожалению, моя форма НКВД и присутствие постового начисто лишали меня этого удовольствия, поэтому я только в сердцах плюнул.