Блеф
Шрифт:
– Все нормально, – с трудом сказала она, переводя дыхание. – Правда. Просто это… просто…
Она снова расхохоталась и смеялась с минуту, а он глядел на нее, и страдание в его взгляде, казалось, можно было ощутить кожей.
– Просто это настолько… незначительно, – сказала она, когда наконец снова обрела способность говорить. – «Брайтуотер» привезли партию тухлой рыбы, и мне пришлось их завернуть. Никто не знал, что делать, откуда взять рыбу взамен, для суши-бара, а Томоюки сказал, что Мистер Не-Ем-Дома из «Нью-Йорк Гурмэ» придет вечером, чтобы написать отзыв о суши-баре. Я сказала Тому, чтобы он сказался больным, если я не вернусь через час. Это было… не знаю. Сколько времени?
Хирам не ответил.
– Ну, думаю, это не имеет значения, так? – сказала она, глядя на него. – Я нашла адрес на задней странице твоей книги записей, но не собиралась им пользоваться, если не будет реальной необходимости. Сегодня решила, что такая необходимость есть. Они все против тебя, Хирам. Эмиль на каждом шагу говорит, что ты похож на наркомана.
– Я и есть, – глухо сказал Хирам. Посмотрел чай в чайнике, а затем поставил на стол чайник и две чашки. – Как и ты. И Эзили. И любой другой, кого он поцеловал.
– Ты это так называешь? – спросила она, наливая чай.
– А у тебя есть более подходящее слово?
– Нет.
Хирам умолк, подымая чашку.
– Нам надо выбираться из этого вместе. Должно быть какое-то средство, может, даже наркотик, который сработает, как блок или как замена…
– Нет, ничего, – сказал Хирам и качнул головой обреченно.
– Должно быть. Мы должны искать это вместе, ты и я. Я ходила в больницу Тахиона…
Чашка Хирама упала на блюдце.
– Ты что? Ты ходила к Тахиону?
Его лицо стало серым, в буквальном смысле слова. Джейн подумала, что он сейчас умрет от ужаса.
– Не беспокойся, я ему не сказала. А сам он выяснять не станет. По уши загружен новыми случаями заболевания Дикой Картой. Мысли мои читать не стал. Но если ты сходишь со мной и поговоришь…
– Нет! – взревел Хирам, и она подпрыгнула, разлив чай на стол. Хирам тут же бросился на кухню за полотенцем и принялся вытирать со стола.
– Нет, – снова сказал он, намного тише. – Если кто-то узнает, они его убьют. Он не может выжить без человека, который его на себе носит. Мы его потеряем, а лекарства у нас так и не появятся. И останемся такими, как сейчас, до самой смерти. Ты это выдержишь?
– Боже, нет, – прошептала она, упираясь лбом в ладони.
– Тогда не говори ерунды.
Хирам бросил полотенце на раковину и взял ее за руку.
– Все будет нормально. Правда. Это не настолько плохо, большую часть времени. Не настолько. В смысле, разве он так много требует за то, что дает взамен? И он достаточно надолго тебя оставляет, и не потому, что он – воплощенное зло, нет. Если бы ты была единственной у него, согласилась бы ты отобрать у него жизнь? Если бы знала, что он умрет без тебя, позволила бы ты этому случиться?
Она оттолкнула его руку, тряся головой.
– Хирам, ты просто не знаешь, что со мной произошло.
– А ты не знаешь, что произошло со мной! – вскричал он. Присел, глядя ей в глаза, и она ужаснулась, увидев в его глазах слезы. – Что бы ты ни сделала, это не сравнится с тем, что сделал я! Ты не думала, как это было ужасно для меня? Страх, что меня поймают, беспомощность… я уже подумывал о самоубийстве, не думай, что этого не было, но самое ужасное, что будет и посмертное существование, и там его не будет, и это действительно будет адом! Что произошло с тобой! Знаешь, что произошло со мной? Я позволил ему завладеть моим другом! Клянусь, я не хотел этого, и я не делал этого сам! Я позволил ему овладеть тобой!
Она отодвинулась от него.
– О боже, Хирам, лучше бы я умерла тогда, когда Астроном заявился в «Козырные тузы». Лучше бы ты дал мне упасть!
– Лучше бы я упал вместе с тобой! – заревел он.
Слова Хирама будто эхом отдались в наступившей тишине. Все кончено, с удивлением поняла она. «Козырные тузы», ее долг перед Хирамом, ее жизнь туза, если у нее и была таковая, все. Все это стерто, и оба они остались ни с чем.
– Ты не покрываешься водой, – с запоздалой тревогой сказал Хирам.
Прежде чем она успела ответить, послышался стук в дверь.
Хирам дернул головой в сторону спальни, и она без возражений пошла. Сжавшись в комок, села рядом с кроватью. Что бы ей ни предстояло, она еще не была готова к этому.
Внезапно она почувствовала страшную усталость. Она уронила голову на край матраса и позволила себе впасть в странную полудрему. Слышала голоса из соседней комнаты, но они не производили на нее никакого впечатления, даже когда голос Хирама стал громче и злее. Какое-то время спустя она почувствовала, что кто-то подходит, и попыталась провалиться в бессознательное состояние, куда-нибудь от этого существования. Представила себе, что Хирам лишил ее веса и она уплывает в небо.
Но сильные руки подняли ее и бросили на кровать. Она вяло сопротивлялась, веки ее задрожали, пытаясь открыться. Потом она снова ощутила легкое, как перышко, касание маленьких пальцев к спине и послушно вытянула шею в ожидании поцелуя.
Сцена в гостиной была не из приятных, но она была выше этого, в состоянии наркотического кайфа от присутствия Хозяина. Там были, конечно же, Хирам, Эзили, а еще двое мужчин, которых она не знала и на которых ей было плевать. И, как это ни ужасно, Эмиль, связанный и с кляпом во рту, лежащий на ковре. Хозяин привлек ее внимание к нему, и она неохотно подчинилась, продолжая наслаждаться новым контактом с Хозяином.
– Джейн, – напряженно сказал Хирам. Она повернулась к нему, глядя затуманенными от наслаждения глазами. Он, похоже, с трудом мог смотреть на нее или на Хозяина, сидящего на ней. Без разницы. Все снова хорошо.
– Джейн.
– Слышу тебя, – с абсолютной радостью ответила она. – Что такое?
– Почему ты дала Эмилю запасной ключ от моего кабинета?
Хозяин приказал ей ответить, и она с удовольствием подчинилась.
– Я оставила его за главного на то время, пока уехала. И это выглядело вполне логично.