Чтение онлайн

Володя чертыхнулся. Наверное, стареть начал, брюзжать. Осмотрев пациента, он назначил обследования, а получив результаты, взял его за руку, посидел, помолчал.

Пациент, пожилой мужчина, забеспокоился:

– Доктор, всё так серьёзно?

– С чего вы взяли?

– У вас такое лицо…

Он мешал сосредоточиться. Володя попросил его помолчать и сам закрыл глаза. Вкупе с анализами и переданными ему ощущениями диагноз прояснился.

– Любезный Иван Васильевич, оперировать вас надо.

– А без этого никак не обойтись?

– Пораньше надо было обращаться, сейчас болезнь запущена. Таблетками да уколами ситуации не исправишь, увы.

– И когда мне… под нож?

– Прямо сейчас готовить будем.

– Да как же это? Мне с женой посовещаться надо. Она на даче, приедет к вечеру. Меня ведь внезапно схватило. Я «Скорую» вызвал, и меня сразу сюда доставили.

– Правильно сделали. Пожалуйста, подпишите согласие.

– Нет, без жены не буду, – упёрся пациент. – Дело серьёзное, как без неё?

– Не хочу вас пугать, но к её приезду ситуация может стать хуже, и исход её я не гарантирую.

Володя разъяснил пациенту суть его болезни, но тот упорно стоял на своём.

– Дело ваше.

Володя доложил о пациенте заведующему отделением.

– Прободная язва, говоришь? – оторвался тот от документов, которые изучал. – Пусть пишет отказ от операции. Но ему без операции крышка через три дня. А зачем мне смертность в отделении? За показатели бороться надо.

– Если его жена доберётся сюда часа за два-три, можно и подождать.

– Показатели крови?

– СОЭ – 35, лейкоциты семнадцать тысяч.

– Владимир Анатольевич, куда ждать?

– Не хочет он без совета с женой.

– Ну, тогда сам к главному врачу пойдёшь объясняться в случае летального исхода. Иди и внуши деду всю серьёзность ситуации.

Володя вздохнул. А то он не пытался! Выходов было всего три: первый – оперировать, на что пациент не давал своего согласия, второй – дожидаться приезда супруги и последний – при получении отказа перевести его в терапию либо выписать домой. Хирургические койки должны работать по хирургическому профилю.

Володя Ивану Васильевичу всё так и разъяснил.

– Звонил я уже супружнице, едет.

– Когда будет? Скоро закончится рабочий день, операционная бригада, анестезиологи домой уйдут, останутся только дежуранты.

Иван Васильевич насупился:

– Вопрос важный, без совета с супругой я ничего подписывать не буду.

Ну что за люди! Другие пациенты за любую возможность выздороветь цепляются, а этот упёрся. Можно подумать, жена у него врач и способна оценить состояние и перспективы. Речь уже идёт не о сохранении здоровья, а о сохранении самой жизни.

К окончанию работы жена пациента так и не приехала, и Володя передал историю болезни дежуранту:

– Отказывается он решать вопрос без жены. Проследи, пожалуйста. Согласится – на стол его, откажется под роспись – флаг в руки. У нас не хоспис, в поликлинике очередь на госпитализацию.

– Сделаю в лучшем виде, – заверил Володю дежурный хирург.

В другое время Володя задержался бы в отделении и сам прооперировал пациента, будь на то его согласие. Но сегодня после работы ему надо было в госпиталь, дожать Зелимхана. Три снаряда уже в руках войсковых химиков, но один всё ещё спрятан где-то и несёт в себе смертельную угрозу. И выбор в данном случае не в пользу Ивана Васильевича. Невыявленный снаряд мог забрать не одну тысячу жизней петербуржцев.

Володя переоделся, зашёл в кафе и пообедал. Не хотелось ему идти в госпиталь, утомительно это, морально тяжело и неприятно, но надо. Долг это его как человека и как врача – спасать чужие жизни, испытание Господне.

До госпиталя он добрался на троллейбусе. Зайдя в палату, сразу включил ноутбук.

Зелимхан следил за ним с нескрываемой злобой. А спрашивается, чего злиться? Лично ему Володя сейчас ничего плохого не сделал. Зелимхана никто в Питере не ждал, никто его сюда не приглашал. Сам приехал, пакость хотел учинить. И ладно бы, если бы он только фанатиком был, а то ведь за деньги подрядился людей убить. Потому Володя решил с несостоявшимся террористом не церемониться, общаться с ним жёстко. Нет у Володи ни времени, ни желания проводить вечера у постели инородца.

Медсестричка меняла опустевший флакон на капельнице на полный. В госпитале ужин, слышно, как звенит посуда на раздаче. Столовая в отделении была рядом, за углом коридора.

Звон посуды, ложек отвлекал, мешал сосредоточиться, и Володя поймал себя на мысли, что раздражён. День задался неудачный. То с Иваном Васильевичем бесполезные уговоры, то Зелимхан мысленно сопротивляется. И всё же он должен был настроить себя на работу. Однако что-то беспокоило Володю, но что, он понять не мог.

Вдруг в коридоре раздался хлопок, как будто открыли бутылку шампанского, за ним ещё один. Потом громыхнул настоящий выстрел – и снова хлопок. В столовой закричали.

Володя вскочил, схватил за руку медсестру и бросился в туалетную комнату. Зелимхан следил за ним со злорадной ухмылкой.

Внезапно дверь в палату распахнулась, снова раздались два хлопка, и после – топот убегающего.

Володя осторожно выглянул из туалета. Зелимхан уже не улыбался злорадно – он был мёртв. На его груди расплывалось кровавое пятно.

– Сиди пока тут, – предупредил Володя медсестру, вышел из туалета и выглянул в распахнутую дверь палаты.

Оба охранника лежали мёртвыми на полу, один из них держал в руке пистолет. Видимо, нападение было внезапным, и первый охранник погиб сразу. Второй успел среагировать и сделать ответный выстрел, только смог ли прицелиться, попасть?

Володя схватился за телефон – о происшествии надо было сообщить Гнибеде.

– Василий Лукич, это Володя.

– Новая информация?

– Хуже. Информации не будет, наш подопечный убит.

– Как? А охрана?

– Два «двухсотых».

Гнибеда выматерился, хотя раньше Володя не слыхал от него таких слов.

– Еду с группой, – и сразу отключился.

Из палат, из столовой выглядывали испуганные пациенты. Чтобы стрельба в госпитале? Невиданное доселе дело, ужасы, как в голливудских фильмах.