Чтение онлайн

Сотрудники фирмы вытряхивали на полированный стол пачки денег из огромных резиновых мешков. За процессом наблюдали Артур и двое солидных мужчин министерского вида. Один грузный и щекастый, второй поджарый, с седым ежиком. Это были покупатели, и алюминий нужен был им позарез.

По внешнему виду банковских упаковок можно было с легкостью определить, что банкноты, прежде чем попасть на этот стол, прошли через многие руки. И пахли, точнее, пованивали, соответственно.

– Надо пересчитать, - деловито заявил Артур.

– Артур, - укоризненно покачал головой щекастый, - мы не первый день в бизнесе.

– Считайте, - не терпящим возражения тоном повторил Артур и сам начал засучивать рукава. Вслед за ним и Хлебников стал покорно развязывать галстук, словно это могло поднять его работоспособность.

– Считайте. Здесь пятьдесят процентов, - жестяным голосом проговорил щекастый. И, поднимаясь из кресла, добавил: - Ждем металл...

* * *

Спустя два часа деньги, наконец, были пересчитаны. Все было тип-топ. Можно было считать, что первый этап завершен: денежки, они вот уже, вот, у Артура в кулаке.

Он расхаживал по кабинету и возбужденно говорил в телефонную трубку:

– Бако! Бакошка, слышишь? Отправляйте срочно!.. Что значит много? Такой контракт!.. Да... Да... Ну хорошо, хорошо, только не дольше. У меня очень жесткие сроки... Ну, я верю в тебя... Да... Привет Далеру. До звонка.
– Дождавшись коротких гудков отбоя, Артур, паясничая, склонился к телефонному микрофону и ласково, игриво проворковал туда: - Чурбанчик ты мой ненаглядный!!!

Чувства переполняли его, Артур готов был лопнуть. Лишняя энергия требовала немедленной нейтрализации.

Неуклюже приплясывая, он все более входил в раж и в одиночестве начал свой коронный номер, который позволял себе лишь в сильном подпитии, - как Кинг-Конг, он прыгал на полусогнутых ногах, бил себя кулачками в грудь и подпевал, ритмично выпячивая массивный подбородок: "Куба далеко, Куба далеко, Куба рядом! Это говорим мы!"

Секретарша с подносом зашла именно в тот момент, когда Артур отплясывал уже на рабочем столе.

Людочка мелко задрожала от смеха, изо всех сил стараясь сдержать себя. Но чайная ложечка предательски дребезжала на блюдце, а чай едва не выплескивался из стакана.

Артур Вениаминович, увидев ее наконец, сделал строгое лицо:

– Люда! Сегодня из Нью-Йорка факс пришел.

Людочка, словно в замедленной съемке, сменила смеющуюся маску на сугубо деловую. Все-таки она была профессионалом:..

VI

Погода стояла прекрасная. Настоящая весенняя. Здесь, на железнодорожных путях "Москвы-Сортировочной", где пахло креозотом, дымком и угольной пылью, весна ощущалась еще острее. Утреннее солнце еще едва-едва пригревало, но уже было видно, что день будет прекрасным.

За Артуром и Хлебниковым, стремительно шагающими вдоль длинного состава, едва поспевали начальник станции, грузчики и сияющие сотрудники " Курс-Ин-Веста".

– Ну давай, докладывай, - приказал Артур Хлебникову.

– Значит, так, - деловито начал тот.
– Докладные подписаны, с начальником все договорено. Ну, надо подмазать, сам понимаешь... Грузчики на месте.

Остановившись у головного вагона, Артур как дирижер взмахнул рукой:

– Ну, вскрывайте. Глянем на наш таджикский алюминий. Крылатый металл. Здорово поднимает!

Пока Хлебников с начальником станции обменивались накладными, Артур продолжал дирижировать:

– Где шампанское?

– Все как положено, - успел подскочить с видом именинника Хлебников.

Под скрежет дверей вагона, вскрываемого работягами в оранжевых жилетах, в голубое небо выстрелило шампанское. Шипучий пенный напиток, расплескивая на землю, разлили в пластмассовые стаканчики, расставленные рядком на поленнице шпал.

– Итак, уважаемые товарищи!
– вовсю актерствовал Артур.
– Перерезана алая лента, и первая партия таджикского алюминия хлынет на наш московский простор!

Публика зааплодировала.

И вот он, последний аккорд! Тяжелая дверь с жутким металлическим лязгом отъехала, наконец, в сторону. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь дощатые щели вагона, весело заиграли по его стенам.

На лицо Артура больно было смотреть. Стаканчик с шампанским выпал из его онемевшей руки. Рот открылся, как у выброшенной на берег рыбки.

Вагон был пуст. Девственно чист и пуст. Если, конечно, не считать роскошной цветочной корзины, чьей-то заботливой рукой водруженной прямо в дверном проеме.

– Так, я не понял. Не понял, - действительно ничего не понял Артур. Что это за фигня?

Хлебников, не отвечая шефу и не веря собственным глазам, метнулся в вагон. Окончательно убедившись в его безоговорочной пустоте, он истошно заорал кому-то вдоль вагонов:

– Проверяй все вагоны!

Артур, готовый, казалось, расплакаться, мешковато уселся на грязную просмоленную шпалу. В руках он держал дурацкую цветочную корзину, издевательски украшенную траурной лентой.

У вагона суетились его люди, железнодорожные служащие, мелькали красные милицейские околыши.

Подскочил запыхавшийся Хлебников.

– Ну?

Хлебников смог лишь развести руками.

– Я тебя, муфлон, спрашиваю? Эт-че такое?

– Все. Все, - едва переводя дух, просипел несчастный Хлебников.
– Все выгребли подчистую.

Артура затрясло:

– Я тебя сейчас сам выгребу!

Отвернувшись от всего опостылевшего мира, Артур, вперив бессмысленный взгляд в голубые небеса, машинально вытирал пот со лба уголком траурной ленты.

Солнце уже залило светом все огромное пространство станции "Москва-Сортировочная". И кого-то, в отличие от Артура, оно грело гораздо ласковей. В природе всегда есть место равновесию: если где-то много горя, то в каком-то другом месте обязательно много радости.