Чтение онлайн

Хотя его братья и отец склонили головы перед этой ложью, Абульурд поклялся никогда не стыдиться своего настоящего имени. Надо перестать прятаться. Если он будет и дальше терпеть это, то никогда и ничего не сможет совершить с честью.

— Колдунья, мой дед никогда не был трусом. Подробности его смерти были утаены во имя продолжения Джихада, но он сделал то, что надо было сделать, чтобы вывести из игры Великого Патриарха и предотвратить тот непоправимый вред, который он мог причинить. Иблис Гинджо был воплощением зла, но не Ксавьер Харконнен.

Ошеломленная этими словами, Колдунья протестующе и недоверчиво посмотрела в глаза Абульурду.

— Вы оскорбляете память моего отца.

— Правда остается правдой, как бы горька она ни была. — Абульурд гордо поднял голову. — Батлер — благородное и очень почетное имя, но таково же и имя Харконнен. И это станет моим именем отныне и до конца моих дней. Я объявляю открыто о своем истинном происхождении.

— Что это еще за глупость?

— Отныне вы будете обращаться ко мне, как к Абульурду Харконнену.

В Лиге Благородных это назвали «меланжевой лихорадкой».

Как только выяснилось, что пряность полезна в лечении смертельного Бича, крепкие мужчины и женщины с самых отдаленных планет бросились на Арракис в поисках счастья и богатства. Толпы старателей и поставщиков экскаваторов хлынули целыми кораблями на эту некогда пустынную и заброшенную планету.

Исмаил не верил своим глазам, когда впервые за много десятилетий попал в это сумасшедшее капище — Арракис-Сити. Картина напомнила ему о полузабытой поритринской Старде, откуда он бежал много лет тому назад.

Выжженный солнцем ландшафт, потрескавшаяся почва, словно грибами покрывалась поспешно возводимыми зданиями. Беспрестанно прибывали корабли, в космопорте непрерывно взлетали и садились воздушные суда местного сообщения, сновали вездеходы и грузовики. Пассажиры прибывали тысячами. Прикрывая ладонями глаза от слепящего света желтого солнца Арракиса, они стремились в пустыню, не думая о подстерегавших там смертельных опасностях.

По слухам, здесь можно было просто выйти в пустыню с мешком и набрать сколько угодно пряности, если не лень будет нагнуться за ней. Это в каком-то смысле было верно, если, конечно, знать, где искать меланжу. Большинству этих людей было суждено погибнуть — их либо поглотит червь, либо они умрут от ужасного зноя или собственной глупости. Все они были совершенно не подготовлены к ожидавшим их трудностям и тяготам.

— Мы можем воспользоваться этим, Исмаил, — сказал Эльхайим, который все еще не терял надежды убедить отчима в своей правоте. — Эти люди не знают, что их ждет на Арракисе. Мы можем заработать неплохие деньги, делая совершенно привычные для нас вещи.

— А зачем нам так жаждать их денег? — спросил Исмаил, искренне не понимая пасынка. — У нас есть все, что мы можем пожелать. Пустыня обеспечивает нас всем по-настоящему необходимым.

Эльхайим покачал головой.

— Я наиб, и мой долг перед людьми состоит в том, чтобы наша деревня процветала. Сейчас нам предоставляется прекрасная возможность применить наши навыки и оказать бесценные услуги чужеземцам. Они все равно будут прилетать, нравится нам это или нет. Мы можем либо оседлать червя, либо он пожрет нас. Разве не ты рассказывал мне эту историю, когда я был еще молодым?

Старик нахмурился.

— Значит, ты совершенно не понял смысл этой притчи.

Тем не менее Исмаил последовал за пасынком в Арракис-Сити. Воспитанный в иное время Эльхайим никогда не знал истинного отчаяния, необходимости драться за тяжкими трудами завоеванную свободу. Он никогда не был рабом.

Исмаил с отвращением смотрел на суетливых и громогласных чужестранцев.

— Может быть, разумно будет вывести их в пустыню, обобрать до нитки и оставить в песках умирать?

Эльхайим рассмеялся, сделав вид, что принял слова старика за шутку, хотя знал, что тот говорит вполне серьезно.

— Это же небывалое везение — нажиться на невежестве этих чужеземцев. Почему не разбогатеть на этом?

— Потому что этим ты поощришь их, Эльхайим. Неужели ты сам этого не видишь?

— Они не нуждаются в моем поощрении. Ты слышал о новой Чуме, которую наслали мыслящие машины? О Биче Омниуса? Пряность защищает от этой болезни, и поэтому сейчас она нужна всем. Ты можешь с головой зарыться в дюны, но от этого они не перестанут прилетать.

Младший из двоих мужчин держался своей точки зрения так же упрямо, как старший.

Исмаил негодовал и не мог примириться с истиной, с переменами, но в глубине души понимал, что приток чужеземцев был так же неостановим, как песчаная буря. Он чувствовал, как все, чего он достиг, ускользает словно песок сквозь пальцы. Он все еще называл себя и свое племя фрименами Арракиса, но это гордое название больше не соответствовало действительности.

В городе Эльхайим начал без затруднений общаться с купцами и старателями, легко переходя с одного галактического диалекта на другой, и охотно торговался со всяким, кто был готов выложить деньги. Раз за разом Эльхайим пытался соблазнить старика удовольствиями, которые были недоступны в пустыне.

— Ты уже давно не бежавший из неволи раб, Исмаил, — сказал Эльхайим. — Мы все очень высоко ценим то, что ты сделал для нас в прошлом. И теперь мы хотим, чтобы ты просто хорошо жил, наслаждаясь своим покоем. Неужели тебе не интересно, что делается в других частях вселенной?

— Я уже видел другие части вселенной. Нет, мне это совсем не интересно.

Эльхайим досадливо усмехнулся.

— Ты слишком жесткий и негибкий.

— А ты слишком резво гонишься за новыми впечатлениями.

— Разве это плохо?