Чтение онлайн

Губерт мог поздравить себя с очередной победой.

Враги же следили за его успехами и копили злобу.

Бланш было не по себе. Она расхаживала по комнате в тягостном раздумье, ощущая, что ноша, взятая ею на себя после кончины любимого свекра, не по силам слабой женщине.

В душе она хранила опасную тайну, которую не могла поведать никому из своего окружения. Она одна несла это бремя.

Ее супруг Людовик не был воином, он даже не был настоящим королем, хотя с достоинством носил корону, как украшение, на голове.

Ей достались по Божьей милости, вероятно, все качества, необходимые правителю государства, а Людовик был ими обделен.

Он был добрым и хорошим отцом своим детям, сыновья и дочери обожали его, и он отвечал им тем же. Если бы он был простым дворянином, его замок и поместья превратились бы в земной рай, где он стал бы Богом-отцом, но этого было мало, чтобы успешно вершить судьбу монархии.

Таким же был и его дедушка. Драма в королевской семье неуклонно повторялась. Ради славы Франции многие благородные люди приносили себя в жертву, а восседающие на престоле монархи только и мечтали об идиллии, о простой пище и мирном шелесте листвы у них над головой.

Но у прежних злополучных ленивых королей не было тщеславных жен. А у Людовика была Бланш.

– О Господи! – взмолилась Бланш. – Помоги нам обоим!

Она была примерной матерью и пеклась о детях, особенно о втором своем сыне – маленьком Луи. В нем она видела будущего великого короля. Твердый характер передается через поколение.

Такое убеждение она внушила себе и мечтала дожить до того времени, когда следующий за отцом Людовик оправдает ее надежды.

Она тщательно готовила мальчика к будущему царствованию. По внешности, по манерам он уже был королем, хотя пока еще совсем маленьким. Словно умелой рукой художника было очерчено его личико, изящное и одновременно волевое. На здоровье он не жаловался, а румянец на щечках и пышную светлую шевелюру он унаследовал от прабабки Изабель, первой красавицы в королевском роду.

Если и был на свете мальчик, кому предписано свыше стать королем, то это, конечно, крошка Людовик.

На отца он тоже походил – грацией и тонкостью кости, но, в отличие от родителя, проявлял силу в играх на свежем воздухе, любил охоту, борзых собак, прирученных остроклювых соколов и резвых лошадок. И тщателен был в выборе одежды, несмотря на свой возраст.

А его мать постоянно пребывала в страхе. Потеряв по воле Божьей или из-за козней дьявола своего обожаемого первенца Филиппа, Бланш все время была настороже. Она не лелеяла Луи, не отгораживала его от мира, как это делал Филипп Август по отношению к дофину Людовику. Если бы она и вздумала так поступить, вряд ли девятилетний принц покорно согласился бы с навязываемой ему материнской опекой.

Потеря Филиппа не изгладилась из ее памяти, и все же она благодарила Господа за то, что потомство ее многочисленно, и за чудесного второго по старшинству сына, которого так приятно и легко было вести по праведному пути к будущему трону.

Ее супруг, вопреки опасениям Бланш, одержал ряд блестящих военных побед. Имея под боком такого союзника, как Хьюго де Лузиньян, Людовик вернул славу французскому оружию. Города сдавались без боя доблестным рыцарям, а их магистраты клялись в вечной преданности королю Франции.

Лишь только город Бордо, взятый год назад графом Солсбери, теперь упрямо настаивал на подданстве английской короне. Туда прибывали постоянные подкрепления из Англии, а заменивший сгинувшего в море графа Солсбери милорд Корнуолл уверенно заявлял, что королю Франции при его жизни не вступить внутрь крепостного пояса Бордо.

Бланш тревожилась о здоровье Людовика – ведь в осадном лагере могла быть дурная пища.

Ее нервы были на пределе, а тут вдруг явилась во дворец графиня Иоанна, графиня Фландрская. Ей, как она заявила по прибытии, нужна срочная помощь королевы французской.

Бланш этот визит был неприятен. Еще ее свекр поссорился с супругом Иоанны графом Фердинандом и держал его в заточении в луврском замке уже больше десяти лет.

Ссора эта имела глубокие корни. Еще в 1213 году, когда Джон был отлучен от церкви, Филипп Август возымел намерение усадить на английский престол свою невестку Бланш и, чтобы прощупать почву, созвал вассалов в Суассон. Фердинанд Фландрский туда не явился, проявив тем самым неуважение к королю. Предприятие Филиппа Августа, еще не начавшись, потерпело неудачу.

Собранные им войска не получили благословения церковников на поход, так как Франция и ее король находились также под отлучением, причем Филипп Август был наказан за свое неподчинение Папе Римскому вместе со всей страной, а Джон лишь лично. Народу Англии не надобно было отвечать за прегрешения монарха.

Весьма несправедливое решение Рима привело Филиппа Августа в ярость. Злость свою он обратил уже не против Англии, а обрушился с дерзкими посланиями на папский престол.

В этой очередной вспышке вражды козлом отпущения стал граф Фландрский. Он, по слухам, не приехал в Суассон, потому что спешил в это время в Рим, чтобы просить Папу уберечь Англию от вторжения, а Джона оставить правителем острова. На обратном пути его арестовали и посадили в луврскую темницу, весьма уютную и без крыс.

Неразумность такого поступка мудрого свекра озадачила Бланш. Надо было или казнить подлого графа, или простить его. Зачем же держать его в тюрьме столько лет?

Сперва теща Фердинанда, королева Португалии, досаждала Филиппу Августу просьбами отпустить зятя, но она скончалась, умер и Филипп, а несчастный граф Фландрский все пользовался «гостеприимством» Лувра.

И вот теперь его жена попросила аудиенции у французской королевы. Бланш думала, что графиня будет просить ее выпустить бедного графа из тюремного застенка. Она не чувствовала за собой никакой вины, ведь ни ее супруг Людовик, ни она сама не распоряжались тогда во Франции. Филипп Август наказал своего вассала за предательство и, вероятно, был прав.

Государственная измена могла стоить Фердинанду головы, заточение же было актом милосердия.

Бланш была готова отпустить графа на свободу, но очень удивилась, что не о его участи заговорила с ней взволнованная просительница.

Иоанна обладала громким голосом и настойчивостью, которую Бланш оценила с первой минуты их встречи. Она прониклась уважением к этой энергичной женщине, тем более что, как ей доложили, именно Иоанна принесла в приданое Фердинанду богатейшее графство – Фландрию.