Чтение онлайн

Повернув ко мне голову, он смотрит на меня влажными глазами цвета чая, затем, не сказав ни слова, подходит и крепко прижимается к моей грудной клетке всем туловищем, как обычно делают маленькие дети на днях рождения своих мам.

Да уж, многие освежили свои души на этом плече. Что у нас на этот раз?

Я: Крис, на тебе лица нет. Посмотри на себя. На голове шухер, как у Людвига вана.

К: Всё ужасно. Я получил анализы.

Я: Ты сдавал анализы? Зачем?

К: Проверялся.

Я: ВИЧ?

К: Хуже. Гепатит С.

Я: Почему хуже?

К: Потому что теперь мне придется наблюдать за тем, как гниет моя печень.

Я: Пустяки. Считай, что это последствия насморка.

К: Пообещай, что не оставишь моего Тома, когда меня не станет.

Я: Брось! Все будет музыкально.

К: Скажи, почему именно я? Знаю, я не предохранялся.

Я: Этот вирус слабоустойчив. Ты делал очищение крови?

К: Нет.

Я: Использованные шприцы?

К: Шутишь?

Я: Зубы?

К: Дантист?

Я: Хирургические инструменты.

К: Что теперь делать?

Я: Подать на клинику в суд.

К: Я не буду этим заниматься.

Я: Тогда забудь об этом.

К: Как мне теперь жить?

Я: Сделай глубокий вдох и успокойся. Больше ни слова!

Крис зажмуривает глаза, закрывает лицо руками и начинает выдавливать давно не вылезавшие наружу слезы. Интересно, когда его глаза опухнут, он, наконец, станет страшненьким?

Предвижу интересную насыщенную жизнь, наполненную ежедневными поездками в госпиталь, где Крис на глазах врачей будет художественно уходить из жизни. Теперь его регулярно будут одолевать видения с капюшоном и косой, которыми он начнет запугивать несчастных домработниц, сотворяя из своей болезни уникальный мемориал, доступный всем желающим пособолезновать ему…

Переступив порог его обители, мы тихо пробираемся на кухню — единственное чистое место в доме.

Обнаружив на столе чашку с останками имбирного чая, Крис немедленно вливает их в себя.

Зарывшись в мои волосы, словно это его любимая подушка для слез, он еще раз высмаркивает в них остатки соплей и вновь начинает вытирать ладонями скатывающиеся по красному носу соленые слезы.

К: Куда деть все эти сопли? Салфетки закончились…

Я: Ничего. Мы их засушим.

Я: Крис! А почему у тебя на кухне валяются фотографии Гельда?

К: Гельд? Мы познакомились на вечеринке, помнишь? Я сразу ему понравился, хотя он меня совсем не знает.

Я: Поэтому ты ему и понравился.

К: Мы с ним очень продуктивно провели время.

Я: И что вы делали вместе? Читали Карамзина?

К: Это допрос?

Я: Ты качественно принял его в свои объятия? Отвечай!

К: А лампой в лицо светить будут?

Я: Нет. Сегодня в наличии только электрический стул.

К: Секса с конями не было, расслабься.

Я: Ну всё. Я спокойна.

К: Гельд — мой товарищ!

Я: Секс по-товарищески?

К: О чем ты?

Я: Гельд — гомосексуалист?

К: Что за дурацкие определения: гомо, гетеро… Он — человек!

Я: Далекий от психологической нормы…

К: Похоже, ты не совсем понимаешь, что есть секс.

Я: Зато ты очень сведущ.

К: Ты в курсе, что мы с тобой сейчас тоже занимаемся сексом? Закрой глаза. Дай руку. Чувствуешь? Это секс. Я целую тебя. Это секс. Глажу твои волосы. Это секс. Секс — это когда атомы и молекулы соединяются…

Я: Ты действительно такой ненормальный или просто прикидываешься?

К: Я действительно ненормальный. Просто прикидываюсь.

Я: У тебя не мозги, а лабиринт!

К: Не волнуйся. Я покажу тебе дорогу.

Я: Чепуха! Ты заблуждаешься в своих же заблуждениях!

К: Ты загоняешь себя в рамки, лимиты. Но они условны. Их нужно уметь преодолевать.

Я: Ты крейзи!

К: Купи мозги!

Я: Безлимитные?

К: Пораскинь умом: есть ли отличие, когда перец залезает в твой рот языком, или когда он втыкает в тебя своей шишкой через другой люк?

Я: Ты перенюхал годовой запас порошка?

К: Ты уходишь от темы.

Я: У нас не было никакой темы.

К: У нас всегда только одна тема.

Я: ОК, а что тогда означает фраза «заниматься любовью»?

К: Ее часто употребляют не по назначению. Самая чистая любовь — платоническая. Я, например, тебя люблю. Платонически.

Я: Это как? «Люблю», но «не хочу» и «не трахаю»?

К: Это в теории. А на практике: «люблю», «хочу», но «пока не трахаю».

Я: Как остроумно, сейчас рухну от перегрева.

К: Мне тоже жарко, особенно когда тебе приходится все разжевывать до пюре.

Я: Обожаю тебя. Ты — «Оскар».

К: Можно я тебя поцелую? Или для этого тоже нужна виза?

Я: А какой пастой ты сегодня чистил зубы?

К: Не переживай, не томатной.

Я: На тебя кирпичи сегодня не падали?

К: Почему спрашиваешь?

Я: Кирпичи жалко.

К: Обожаю твой безосновательный оптимизм.

Я: Наслаждайся.

К: Даже не знаю, как тебя благодарить…

Я: Не беспокойся, я альтруист.

В древние времена бисексуальность считалась естественной. Половая принадлежность не играла большой роли, люди раскрывались в своих эмоциональных штормах, осуществляя животные соития с теми, с кем им хотелось. Такое первобытное поведение считалось нормальным, оно не было отягощено религией и догмой.

Помнится, даже всеми любимый полководец из школьных учебников славился храбрыми поступками не только на опасных сражениях. Пока жены отважных бойцов благоустраивали свою личную жизнь в гаремах, их мужья по очереди спускали штаны перед своим бесстрашным предводителем, чей инструмент работал не хуже автомата Калашникова.