Чтение онлайн

— То есть как? Почему? — удивился Роберт.

— Я уезжаю, — сказала она. Ее губы немного дрожали.

— Куда?! — сказал Роберт, округлив глаза от удивления.

— Я решила стать актрисой. И уезжаю в другой штат, на юг. Мы не сможем больше встречаться.

Она достала серебряное кольцо, которое он ей когда-то подарил, и протянула ему.

— Вот, возьми.

— Нет, не возьму. Оно твое. — он вспомнил, как год назад надевал ей это кольцо в знак того, чтобы быть вместе.

Его сердце жутко сжалось в какой-то судороге, из-за которой он не мог ничего ни понять, ни сказать.

— Ты меня не любишь? — сказал он мягко в надежде на положительный ответ, который бы, словно пилюля бессмертия, воздействовал бы на его угнетающее душу состояние.

— Я должна уехать, — она не решалась с ответом и старалась уйти от него, прячась за ширмой неотложных обстоятельств, которые якобы упали на нее сверху, не по ее вине.

— Но это же простой вопрос, — он домогался от нее искренности и ясности отношений.

— Я буду жить в другом городе, — пыталась она пояснить ему, уходя от возможного напряжения в разговоре и прямого ответа.

— Но это не страшно. Я, ведь, могу с тобой поехать, и там найду работу. Программисты везде нужны, — он не решался рассказать ей сейчас о своих неприятностях. Ему было больно слышать от нее эти слова. Он никак не ожидал, что она его вот так предаст, а её любовь охладилась и исчезла, словно сорванные ветром пожелтевшие осенние листья.

— Не нужно, — тихо проговорила она.

— Ты любишь меня? — он решил сразу добиться ясности, чтобы уменьшить боль, которая уже успела съесть четверть его сердца, навеки поселившись в нем, словно червь.

— Нет, — тихо проговорила она своим нежным и тоненьким голоском.

Он тяжело вздохнул, словно его мучения, съедавшие его изнутри, враз куда-то делись. Это была первая нервная реакция, подобно тому, как у человека, потерявшему конечность, появляется шок после сильной боли. Его непонимания растаяли, он все понял, мысли затуманились от переживаемой тупой, неизвестно от куда взявшейся, боли. Теперь он не хотел ее видеть, ему был противен ее лживый мелодичный голос. И, чтобы поскорее избавиться от тяжести, наполняющей его сознание и жгучую глубокую нестерпимую сердечную боль, уничтожающую душу, он коротко произнес.

— Пока.

Она ответила ему тем же.

— Мы можем дружить, — произнесла Лора.

— Да, конечно, — он наклонил голову в знак согласия, хотя бури в его душе испытывали девятый вал, сметая все мысли и чувства в полный хаос.

Они шли в одном направлении от фонтана. Она шла впереди, а он позади в десять шагов от нее, словно два чужих человека. Они так неожиданно и быстро стали друг другу чужими, что ему казалось, что все это сон. Он шел и не мог объяснить, как это возможно. Его логический мозг, привыкший не отступать от верной мысли, искал лихорадочно причину. Но в чувствах порой нет логики, и он это знал. От этого ему становилось еще хуже. Ведь, он ее очень любил. Она для него была целым миром, который оказался для него полной загадкой. Как она могла так просто и неожиданно предать его? Почему? Он прошел еще сто метров и свернул в парк, чтобы поскорее не видеть ее силуэта. Но как стереть память о ней? Как быть с теплыми воспоминаниями, которые все еще теплящимися угольками догоревшего огня, пытающимися согреть душу. Только она могла повлиять на него и помочь душевно. Сейчас ему нужна была ее помощь как никогда. И именно теперь она уходит от него.

Он бродил по улицам, аллеям парка, тропинкам и набережной весь день. Вечером в полном угнетении и внутренней пустоте он вернулся на съемную квартиру. У него пропал сон, он потерял реальность и перестал реагировать на телефонные звонки. Мир для него рухнул, разбился вдребезги, словно старый корабль о берег неблагосклонной судьбы. Он поник, подолгу стоял у шкафа и молча, созерцал точку на стене. Затем он подходил к стене или письменному столу и опущенным, пустым, безрадостным взглядом смотрел на стол. Иногда он открывал рот, словно рыба, пытаясь вдохнуть жизненно важный кислород, или безмолвно пытаться сказать судьбе о несправедливом повороте. Иногда появлялись слезы, которые туту же скатывались, подобно переспелым осенним яблокам, разбиваясь на лету. Так прошло несколько суток. Он потерял аппетит, сон, перестал следить за собой.

Вечером раздался звонок. Не зная, почему, но его рука потянулась к трубке. Это был Диксон. Он сказал ему, что завтра в шесть на вилле нового хозяина компании состоится вечеринка и ему обязательно нужно там быть.

— Там будет Беркли, — сказал Диксон. — Он хотел тебя видеть…

— Скажи ему, чтобы он пошел к черту! — грубо оборвал Роберт.

— Моринс, послушай, это важно. Ведь, твой отпуск заканчивается, и если ты не появишься… К тому же надо тебя представить новому главе компании.

Роберту вдруг стало тоскливо и одиноко, и он решил поскорей прервать не желаемый разговор. Он попросту никого не хотел видеть.

— Ладно, Диксон. Я постараюсь. — сказал Роберт, что бы поскорей закончить неприятный ему разговор.

— Моринс, обязательно. Я буду ждать тебя у входа в шесть.

Диксон сообщил адрес, где предстояла быть вечеринка, попрощался и повесил трубку.

На следующий день Роберт Моринс все же нашел в себе силы и решил выйти из дома, чтобы неугасающее угнетение и скорбная печаль о любимой девушке скорей прошла, развеялась, как предутренний туман. Он решил немного пройтись, в надежде, что боль в его душе уступит хоть на время безмолвию и унынию, хотя бы на миг, осушая его внутренние переживания. Роберт привел себя в порядок, побрился, надел свой рабочий костюм и вышел. Гуляя улицами Нью-Йорка, он и впрямь позабыл о неприятностях. Его сердце наполнилось какой-то пустотой, а затем уступило безразличию, когда он зашел в местный паб и выпил несколько кружек пива, добавив к ним две рюмки крепкого ликера. Его сознание немного затуманилось, а рассудок слегка помутился, отодвинув боль куда-то вглубь сердца. В таком состоянии он еще никогда не был, но именно оно помогло ему расслабиться и избавиться от гнетущей тоски и печали.

Он шел по улице и немного покачивался, словно молодой ствол дерева от легкого дуновения ветерка. Неожиданно он увидел перед собой знакомого человека. Им был Диксон.

— Боже, где ты ходишь, — резко заговорил Диксон. — Уже все приехали. Я несколько раз выходил, что бы встретить тебя. — Он посмотрел на часы и добавил, — Уже почти семь тридцать. Идем скорей. Я представлю тебя главе правления и другим новым хозяевам компании.

Роберт хотел было возражать, но ощутив твердое плечо товарища, смягчился и повиновался ему.

Они прошли небольшой сад аллеей и вошли через роскошные расписные двери в большой и просторный зал, где собралось много людей. В основном все присутствующие были сотрудниками компании. Моринс и Диксон подошли к небольшому столу, на котором стояли заполненные наполовину бокалы с шампанским, виски и ликером. Увидев напитки, Роберт тут же выпил несколько бокалов почти одним глотком. Видя, как Роберт осушил бокалы, Диксон не на шутку удивился.

— Ты, что? Это немного будет для начала?

— Просто пить хочется. Я горло смочил слегка, — оправдывался Роберт. А у самого внутри была полная пустота. Он был чужим, на этом банкете чужой радости.