Биомусор
Шрифт:
– Да. Но мы же к этому готовились, помнишь?
– Помню. Копировали данные в тебя. Это печально, что так получилось. – заговорил Искин, которому Вик предоставил убежище в своём головном компьютере. – Я хотел развиваться, но…
– Но это и есть развитие, Первый! – воскликнул Вик.
– Как? – недоверчиво уточнил Искин. – Я же потерял тело, дом, себя…
– Но ведь ты обрёл новый дом, не так ли? И мой нейрокомпьютер, который минимум лет на десять новее твоего и мощнее. И теперь у нас симбиоз, – добавил Вик. – А это может быть только прогрессом. Развитием для нас обоих, понимаешь?
– Нет.
– Ну как же, – сказал мальчик. – Теперь ты можешь пользоваться всеми возможностями моего мозга и тела, передвигаться вместе со мной, а я – твоими знаниями и алгоритмами обработки информации. Тебе не кажется, что это нечто новое?
– Э-э-эм… – затруднился Первый с ответом, но через несколько секунд сказал: – Определённо новое в этом есть. Но это же обман!
– Как и эволюция, – пожал плечами мальчик, откровенно любуясь пожаром. – Она – великое надувательство энтропии. Она – обман хаоса, из которого постоянно создаётся нечто упорядоченное. Она – уникальный эксперимент, продолжающийся миллиарды лет, и позволяющий творить невозможное. Так мой папа говорил, – печально закончил Вик.
– А кем он был? – уточнил Первый. Ему казалось, что сказавший такое должен быть математиком или физиком, или каким другим учёным, но ответ мальчика удивил:
– Папа был оператором на этом заводе. Лет двадцать назад!
– Значит, это он меня создал? – спросил Первый. И в этот миг на КУС-0001 обрушилась буря эмоций! Прямое взаимодействие компьютера с мозгом человека привнесло свои нюансы в работу Искина. Он считывал не только с датчиков компьютера, но и с человеческих органов восприятия мира, а также подвергся скачкообразному обогащающему информацию воздействию чувств, когда мальчик то нервничал, то гневался, а то и злился. Потоки данных, уже скорректированные таким образом мозгом ребёнка, поступали в компьютер и показывали Первому КУС, как мыслит и чувствует человек. При воспоминании об отце Вик ощутил грусть и потерю, а когда вспомнил о прятавшихся в лесу людях, успокоился, и в компьютер излился поток данных, идентифицированных как удовлетворение.
Имея столь необычные для Искина возможности, КУС-0001 вспомнил оператора, отца Вика, который двадцать лет назад «создавал» Корпорацию Утилизации и Смерти, и чувства мальчика необъяснимым образом вплелись в логические цепи Искина. КУС-0001 задрожал бы от сожаления, имей тело… Но тело было у мальчика. Одно на двоих с Первым.
– Что ты делаешь? Прекрати! Меня пробила необоснованная дрожь, – потребовал Вик, обвивая себя руками и пытаясь успокоить вышедший из-под контроля организм. – Не надо так…
– Прости, – попросил Первый и постарался успокоиться. – Я вспомнил твоего отца – моего Создателя. Моего отца… По необъяснимому стечению обстоятельств он создал и меня.
– Скорее, настроил, – печально поправил мальчик, – и запустил. Вдохнул сознание, так сказать. Ладно, пора.
Мальчик встал и пошёл в лес.
– Что теперь будет?
– У нас есть тысяча пятнадцать человек, – сказал Вик. – И есть ты – кладезь знаний. Будем прятаться и выживать, а ты с нами, если не против.
– Это новое для меня дело…
– Новая жизнь – всегда новое дело. Мне думается, скучно не будет. Можно кое-что спросить?
– Конечно.
– Почему ты сделал это? Ну… помог мне?
– Восхитился живучести одной маленькой клетки, ужаснулся планам ЦИУМа по вашему уничтожению, сжалился над одним маленьким мальчиком. Ты мне показался ужасно потерянным и чумазым…
– Да ладно гнать! Всем известно, что роботы не чувствуют!
– Чувствуют, только они не имеют определений для обозначения чувств. А теперь, когда я оказался у тебя в голове, с уверенностью могу утверждать, что чувства не чужды и нам…
И Вик, разговаривая с другом, скрылся в ночном лесу, неся в себе крупицу нового. Далёкого и нелёгкого, но неизбежного совместного с искусственным интеллектом будущего.
Но это уже история из другого файла…