Чтение онлайн

– Надису ждет счастье в загробной жизни, не так ли? – продолжила Пандара. – Разве не в этом смысл Ритуала?

– Одним Ритуалом ничего не добиться, – снова пояснил Адон. – Он всего лишь знак…

С возвышения раздался жуткий хрип, переросший, в стон. Надису сел и оглядел зал оторопелым взглядом. Голова его была цвета зеленой дыни и круглая, как луна, а темные глаза провалились, превратившись в два бездонных колодца.

– Пан… дара! – задыхаясь, проговорил он потрескавшимися кровоточащими губами. – Подойди… ко… мне!

Надису снова упал на ложе, издав длинный булькающий хрип.

Адон взял Пандару за руку и направился к помосту, но женщина вырвалась, покачав головой.

– Нет… ступайте сами. – Страх в ее глазах был первым человеческим чувством, проявленным к мужу. – Я не хочу его видеть… я имею в виду, в таком состоянии.

– Но он позвал вас. Возможно, это его последнее…

– Не могу! – Пандара закрыла лицо руками и отвернулась, предоставив Адону хмуро взирать на ее спину.

К патриарху приблизилась Янселдара:

– Думаю, пора. Подойдите к Надису.

Адон едва слышал хозяйку города: его мысли полностью поглотило странное поведение Пандары. Даже если она не испытывала к мужу никаких чувств, все равно полагалось соблюсти приличия.

– Пандара, в чем дело? – спросил Адон. – Ты боишься собственного мужа?

Пандара нашла в себе смелость повернуться к нему лицом, и он увидел, что она плачет.

– Нет, конечно. Я просто не хотела, – она замолчала, глядя на знатных гостей, потом вытерла слезы и продолжила: – чтобы Надису запомнил меня такой.

Адон нахмурился, услышав эту ложь; женщина явно что-то скрывала, отчего его палец чесался еще больше.

С кровати донесся длинный прерывистый стон, к краю помоста подошла улыбающаяся служанка:

– Началось!

Янселдара взяла Адона за руку.

– Разве вам не следует подойти к нему?

Адон покачал головой:

– Думаю, сейчас ничего не свершится. Пандара что-то от нас скрывает.

Янселдара зашептала Адону на ухо, в то же время подталкивая его к возвышению.

– Пандара не в своем уме, – сообщила патриарху хозяйка города. – Она то и дело заговаривается, но Надису никогда не жаловался. И он больше, чем кто-либо другой в этом городе, заботился о бедных. Окажите мне личную услугу: побудьте рядом с ним в минуту смерти.

– Как скажете, – вздохнул Адон. – Я, конечно, подойду к нему, но вы должны помнить, что никто не в силах купить…

– Благодарю, Адон. – Янселдара отпустила его руку. Слово Янселдары было законом в этом городе, к тому же она лично выделила земли под храм Мистры; Адену оставалось лишь надеяться, что хозяйка не станет вменять ему в вину, если Келемвар с Мистрой откажутся благословить Ритуал. Он поднялся по ступеням и подошел к умирающему, чувствуя на себе жадные взгляды со всех сторон. В воздухе зависло жуткое зловоние, простыни были испачканы отвратительной жидкостью, сочащейся из всех пор раздувшегося тела. Кончики пальцев умирающего почернели и отвалились. Патриарх не представлял, что за недуг свалил беднягу, который еще утром был здоров как бык,

Надису поднял трепещущие веки, но его глаза казались двумя черными дырами. Он поднял разбухшую руку:

– Пандара!

Адон присел на краешек постели и взял его за руку. Кожа Надису на ощупь была склизкой, а плоть под ней мягкой, как губка.

– Нет, Надису. Это Адон.

– Адон? – Надису вцепился в руку патриарха и с усилием сел, после чего обратил свой взгляд на подвесной потолок. – Простите меня, милорд! Простите мое неверное сердце!

По залу прошелся рокот изумления. Пандара вскрикнула и упала на стул, но никто не обратил на нее внимания. Все в зале – и гости, и артисты, и слуги – не сводили глаз с помоста. Кольцо Адона начало раскаляться. Он попытался высвободить руку из хватки Надису и не сумел, ибо тот стал силен, как великан. Алмаз начал предупреждающе светиться, лучи серебристого света пробились сквозь пальцы Надису и затанцевали на потолке.

– Глядите! Ритуал! – раздался чей-то крик.

В зале воцарилась тишина: все гости Пандары принялись загадывать маленькие желания. Только Адон знал, что он в беде. Кольцо так раскалилось, что уже обжигало палец. Он ударил свободной рукой Надису по голове.

– Эй! – завопил кто-то из гостей. – Это что, часть Ритуала?

Надису не ослабил хватку, а лишь посмотрел Адону в лицо:

– Кайрик, Единственный и Вездесущий! Забери меня к себе!

Хотя Надису говорил одновременно на тысячу голосов, все они звучали не громче шепота, такого тихого, что из всех собравшихся в зале только Адон его услышал. Патриарх неловко потянулся и вытащил из петли на поясе палицу.

– Что он делает? – закричали в толпе.

Провалившиеся глаза больного начали вылезать из орбит. Черные и глубокие, как могила. Адон глянул в них, и ему показалось, что из их глубин поднялась чернильная тьма, чтобы его поглотить.

– Остановите патриарха! – раздался вопль.

Адон размахнулся палицей и ударил по разбухшей голове Надису. Золотой обод кольца уже обуглил кожу на его пальце. Тогда Адон воззвал к своей богине:

– Мистра!

Мистра? – прозвучало у Адона в голове. Это был резкий, шипящий, злобный голос, который он узнал, хотя и слышал его больше десяти лет назад. – Как скажешь, старый дружище… но предупреждаю, она изменилась. И еще как!

Голос принадлежал, разумеется, Кайрику. Не успел патриарх произнести имя богини, как из темноты появилась Мистра и бросилась к Адону, ее длинные черные космы развевались за спиной, как ядовитый мерзкий дым. На ней было тонкое черное платье, облепившее тощую фигуру, словно мокрый шелк. На лице, обтянутом задубевшей кожей, проступали скулы, в оскаленной пасти с тонкими губами виднелись два ряда окровавленных клыков. Ненависть, светившаяся в глазах, сузила зрачки до длинных змеиных язычков, а когда она подошла к патриарху, то потянулась к нему когтями, с которых капала кровь.

Адон вскрикнул, закрыв глаза руками, ибо он только что взглянул в истинное лицо Мистры. Только сейчас он разглядел в ней блудливую убийцу, какой она и была. Она намеревалась зарезать его, как зарезала всех тех, кто узнал ее тайну, и стереть с лица Фаэруна даже память о его существовании.

Адон пошатнулся и упал с помоста, ударившись головой об пол с громким стуком, заставившим примолкнуть всех гостей.

Теперь ты видишь ее так же, как я, – засмеялся Кайрик.– Не такая уж красотка, да?