Бернарда
Шрифт:
Ди смотрела в окно, наслаждалась звуками музыки и молчала.
Она была счастлива – исходящие из ее души волны тихого счастья удивительным образом сплетались с его собственными.
Теплая женская рука лежала на его колене, и Дрейк вдруг впервые подумал о том, о чем не думал никогда.
Да, Комиссия умела создавать людей, умела выращивать их уникальными, умела изобретать внешности и имена, но…
Но мысль, только что посетившая его голову, заставила его дыхание замереть.
Если Ди когда-нибудь заговорит о ребенке…
…он не откажет ей.
Жаркая волна прошла через разум мужчины за рулем.
Девушка, сидящая рядом, покачивала головой в такт льющейся мелодии. По ее волосам пробегали отсветы фонарей и витрин.
Мы ужинали и разговаривали. О вещах значимых и не очень. Еще никогда я не видела Дрейка столь расслабленным, успокоившимся, мирным; улыбка преображала его глаза и без того искрившиеся теплом.
– …ты предлагаешь мне выбрать новый дом где угодно? – Я засмеялась, тихо радуясь всему на свете: ему, сидящему напротив, собственным ощущениям, упиваясь построением совместных планов.
Аппетитно пахла на столе еда: теплым хлебом, жареным мясом, овощами, специями, соусами. Наш столик находился в центре небольшого зала; вокруг неторопливо наслаждались ужином люди.
– В том случае, если тебе не подходят старые. Видишь ли, со мной очень удобно в некоторых смыслах – мне не требуется добираться на работу на общественном транспорте, поэтому жить мы можем в любом месте.
Свобода выбора кружила голову.
– Звучит заманчиво. Я, конечно, не видела на Уровнях многого, но я люблю Нордейл, привыкла к нему.
– Пусть будет Нордейл. Нам не к спеху это решать, любовь моя. Впереди очень много времени. Но об одной вещи я, все же, хотел бы тебя спросить сейчас.
– Какой?
Я тонко улавливала все оттенки настроения Дрейка, и сейчас в окружавшее его поле добавилась нота серьезности.
– Чем бы ты хотела заниматься в будущем? Я понимаю, что прежняя работа вряд ли привлекает тебя теперь, и если у тебя уже есть какие-то идеи, я мог бы помочь с их осуществлением.
Я нахмурилась. Серьезная тема, да. И она могла осложниться тем, что я уже думала над этим и сделала свой выбор. Вот только, какая реакция на него последует?
– Дрейк… – Я нерешительно умолкла на несколько секунд. – Я бы хотела остаться в отряде. Ты позволишь это?
Он долго молчал. Отложил приборы и смотрел в сторону.
Я понимала, почему. Мы уже пережили боль, прошли через трудные и сложные времена, было бы логичным сменить профессию и вздохнуть с облегчением, но я полюбила этих ребят, как семью. К тому же, напряжение добавляло красок в жизнь, а длинная жизнь, когда время не дышит в спину, как никакая другая нуждается в дополнительном источнике эмоций.
Наконец, он повернулся и посмотрел на меня. Во взгляд вернулась привычная тяжесть, смешанная с грустью. Я вздохнула. Наверное, он откажет. И будет прав.
– Ты понимаешь, что я буду переживать за тебя?
– Я… понимаю.
– Ты очень многое умеешь, Ди, но тебе еще учиться и учиться. Это очень долгий процесс, а ты лишь в самом его начале.
Появившаяся в его глазах боль, резанула меня по сердцу. А что, если бы он попросил меня о чем-то подобном, мол, Ди – я тут недавно умер, но снова хочу сунуться в пекло, ты не против? Как бы я себя почувствовала? Но дело было не в том, что я снова хотела в пекло, я всего лишь не хотела расставаться с отрядом. Отдаляться от них, уходить, перестать быть частью команды. Не так много в моей жизни было настоящих друзей, а эти ребята стали ими. Болезненно не хотелось терять статус «своей», полностью менять поле деятельности и с тихой грустью вспоминать о былых временах.
– Ты прав, Дрейк. Не стоит мне… рисковать.
Он тяжело вздохнул.
– Давай договоримся так – я понимаю ценность вашей дружбы, и потому согласен, если ты оставишь за собой возможность помогать им в несложных заданиях, телепортировать туда, где нет риска, хотя, как ты понимаешь, он есть везде…
Как же ему больно соглашаться даже на такое.
– Дрейк, хорошо, не надо, не продолжай. Я не буду этим заниматься, слышишь?
– Я просто не могу второй раз тебя потерять. – Проговорил он так тихо, что я моментально поднялась со своего места, обогнула столик и обняла его. Сильного, теплого, крепкого мужчину, которого сама же пыталась согнуть своими просьбами. Прижалась щекой к его щеке, погладила по волосам. Как же дурманяще он пах и как умопомрачительно любил меня на верхнем этаже отеля…
Я прошла через свою боль, а он через не меньшее количество своей. Поднимать подобные вопросы было неверно и несвоевременно. Может быть, когда-нибудь, но уж точно не сейчас.
– Я не буду, слышишь? Не буду…
Я целовала его губы, виски, щеки.
– Ди, я уничтожил тот Уровень, который забрал тебя у меня…
Сердце глухо стукнуло внутри.
– Целиком?
– Да. Я стер его, распылил. Если что-то произойдет, я не ручаюсь, что здесь не рухнет все…
Господи…
Я смотрела ему в глаза – серьезные, наполненные свинцовой тяжестью и в какой-то момент поймала себя на том, что… улыбаюсь.
– Я люблю тебя, Дрейк. Люблю. Очень… просто безумно.
– Не вздумай снова попробовать сбежать…
– Никогда.
– Найду…
– Конечно.
– Приведу назад…
– Сама приду.
– И надаю по заднице так, что год сидеть не будешь.
Теперь я смеялась. Радостная, счастливая, опьяненная ощущением любви, заботы и защищенности.
– Я буду их только по клубам носить, любимый… Только туда, где тихо и спокойно.
– Так я тебе и поверил… – Но его губы, все же дрогнули в улыбке, а глаза просветлели. – Не заставляй меня переживать, Бернарда, я слишком сильно влияю на этот мир под воздействием эмоций.
– Так вот почему за нашей машиной на клумбах распускались цветы!
– Не провоцируй меня.
Теперь я хохотала. Нет, цветы не расцветали, но казалось, что еще чуть-чуть…
– Сядь на место, закончим разговор.
– Хорошо.
Я вернулась к своему стулу, села, прилежно сложила руки на коленях и приготовилась слушать. Разговор действительно стоило закончить. Дрейк посмотрел на мою сияющую даже сквозь маску притворного послушания физиономию и покачал головой.