Чтение онлайн

– Н-нет… Да что ты творишь! – ощупала себя Ксюша. Вдруг стало понятно, зачем он притащил огнетушитель.

– Хорошо, тогда продолжим. Отвернись и не вздумай подглядывать.

– Перестань! Что ты хочешь?! – запротестовала Ксюша, но повернулась.

– Стой ровно и не шевелись, – строго приказал Кощей. – Перуница защищает от любого брошенного или запущенного в тебя с должной скоростью предмета. В городе немало тех, кто захочет испытать жителя Башни на прочность. Считай, что сейчас я преподаю тебе первый урок выживания. Итак, о бандитах. Некоторые рождаются бандитами, их зовут коренными, но большинство бандитов – сами кутыши. Молодёжь и изгои уходят из родного Котла в поисках лучшей жизни. В бандах начинают с мизги, потом переходят в загонщики, особо удачливые становятся нахрапами. Рано или поздно какой-нибудь из нахрапов устраивает переворот, убивает главаря, и сам становится крышаком – самым главным бандитом.

– Почему крышаком?

– Потому что живёт под крышей. Не перебивай. Котлы кутышей бандиты чаще не разоряют под корень, а обкладывают данью. Раскрыть свой Котёл или попасться в руки к банде – незавидная участь. Кутышки прячут свои волосы под обмотками, когда выходят зачем-нибудь на поверхность, потому что за женщинами ведётся двойная охота. Кроме бандитов в городе есть ещё лесные хищники, ядовитая плесень и крысы, и всё это может обрушиться на твою голову в любой миг.

В затылок Ксюши врезался мяч. Обод Перуницы слетел с головы и повис возле уха.

– Ай-яй! – громко заплакала Ксюша, присела на корточки и зажала руками отшибленный затылок.

– Внезапная угроза не отражена, – задумчиво вытащил Кощей из кармана блокнот и записал. – Обод на голове закреплён ненадёжно. Изменим конструкцию, доработаем интуитивную систему и будем тестировать дальше.

Нечего бояться. Мать всегда переживала за Сашу, как только та выходила из подвала. К пятнадцати годам Саша многому научилась: потрошить добычу, залечивать раны, прятаться от ломтей и загонщиков. Звероловы часто брали Сашу с собой на поверхность.

В мешке за плечами гремят щётки и связки металлических сеток. Котёл остаётся далеко позади, в густых зарослях на окраине, под присмотром Захара и женщин. Звероловам надо успеть расставить щётки до рассвета, сегодня им обязательно повезёт – Саша отмечала это по лёгкой улыбке Виры и мрачной сосредоточенности Тимофея. Старшие не отпускали помощницу далеко от себя. В городе отойдёшь хотя бы на тридцать шагов, или заглянешь не в тот дом, и всё, считай, не вернёшься с охоты.

Сегодня Вира снова увидит её возле волны и заметит, как она повзрослела и совсем ничего не боится. Однажды, Вира её даже поцеловал. Настойка из чёрной плесени ударила ему в голову, зверолов много шутил и смеялся, а когда никого рядом не было, прижал Сашу к себе и поцеловал прямо в губы! Саша вспоминала тот поцелуй и невольно улыбалась. Хорошо, что Зоя, жена Виры, не видела её сейчас. По одному румянцу на лице Саши легко догадаться, про кого она думает.

Правда, с тех пор Вира ничего такого больше не делал, да и вообще с Сашей о любви не разговаривал. Пускай, сегодня она сама с ним поговорит!

В первых сумерках проступили очертания щербатых домов и заросших кустарником улиц. Между пятиэтажками всего шагов двадцать, клочок асфальтированной дороги, всё остальное заросло зеленью, так что к подъездам не подойти. Эту улицу и это место ловчие знали прекрасно. Саша видела в траве под кустами сухие крысиные тушки, оставшиеся после прошлой волны. Добычи всегда было много. Гораздо больше, чем люди могли утащить даже за несколько ходок. Так много, что порой волна снилась Саше в кошмарах: чёрные крысы пируют, и копошатся в её обглоданном теле, и щекочут её изнутри.

– Не зевай, – тихо напомнил Вира и вынул из своего наплечного мешка щётки. Саша с кивком поднялась на разбитое крыльцо подъезда. В её заплечном мешке тоже глухо перестукивались пробитые гвоздями доски, каждая величиной в человеческий шаг. Щётку надо закрепить, чтобы она не перевернулась под напором волны. Саша втиснула несколько щёток между бетонных трещин, остальные подтолкнула под корни возле обочин дороги.

– Поторапливайтесь, скоро уже! – почти в полный голос предупредил Тимофей. Старший брат Виры стоял на перевёрнутом мусорном баке и смотрел на восток. Саша задрала голову и тоже взглянула на мрачное, зажатое между крышами и верхушками елей небо. Она искала глазами свою верную красную звёздочку, но рассвет успел её скрыть.

– Там сейчас тоже утро… – прошептала Саша.

– Ты чего считаешь ворон? – подошёл Вира. Крепкий махач с гвоздями лежал в его руке. Саша мигом прижалась к своему любимому ловчему.

– Ну, чего ты опять? – потрепал её по спине Вира. – Опять сказки Оксаны про деревянный город вспомнила?

– Это не сказки! Маме Захар рассказал: деревянный город есть – далеко-далеко! Ты-то должен мне верить!

– Верю, Сашка, только больше не болтай, где не надо. На охоте не треплются, не то загонщики с ломтями услышат, или добычу вспугнёшь.

– Вспугнёшь крыс этих…

– Хватит там миловаться! – Тимофей спрыгнул с бака и широко зашагал к ним, стараясь по пути не наступить на ржавые щётки. – Скоро посвист. Вира, надо сеть ставить!

Вира сунул в руки Саши махач и помог Тимофею натянуть поперёк улицы тяжёлую проволочную сеть всего из нескольких острых прожилин. Здесь Саша не помогала, и не потому что боялась порезаться, просто ей не давали. Звероловы закончили и повели её на второй этаж дома. Пришлось подниматься по кривой лестнице без перил. Любое сухое дерево в городе сожгли ещё в первые Зимы. Ни мебели, ни карнизов, ни даже обоев нигде не осталось. Доски для щёток приходилось пилить самим, из проросших по всему городу сосен. Без порядочных инструментов работать не так уж и просто. Зато чёрной плесени по стенам хватало. К слишком густой чёрной чади лучше не прикасаться, она не годится в настойки, только для кислоты. Едкая плесень переваривает бетон и оставляет в стенах одни затянутые оплавленной арматурой дыры. Там, где не справлялась чёрная плесень, дома добивались грибницами.

Выбранный для охоты дом ещё крепко стоял, но надо забраться повыше. Отсиживаться на первом этаже во время волны – железные нервы надо иметь. Иногда приходилось сбегать на третий этаж, если волна накатывала особенно большая.

Тимофей пошёл в квартиру восточнее, Саша и Вира засели на западе. Старший брат Виры отлично угадывал посвист, хотя Саша сколько не прислушивалась, ни разу не слышала, и жаловалась, что Тимофей всё выдумывает. Старый ловчий только посмеивался.

Вира должен был вовремя увидеть волну и всех предупредить. Саша в это время следила за ловушками и выглядывала чужаков. Правда, сегодня ей было не до заросшей улицы. Вира сидел в оконном проёме пустой квартиры, жалкий огрызок электропровода болтался под потолком, по углам залегла чёрная плесень. Саша забралась в оконный проём рядом с ловчим. Вира подвинулся, но ничего не сказал. Их ноги свисали над десятиметровой пустотой. Тимофей бы точно напомнил Саше про обязанности, принялся ворчать, что больше «соплежуйку» на волну не возьмёт, но Вира всё прощал Саше.

– Расскажи мне ещё про оленя, – шёпотом попросила она.

– В стотысячный раз?

– В стотысячный раз расскажи!

– Ладно. На прошлое лето, когда степлилось, мы с Тимохой до Тыря пошли. Говорят, в старом торговом центре до сих пор пошуршать вещи можно. Хотелось безделушку тебе какую-нибудь притащить, – подмигнул Вира. Саша с улыбкой подтолкнула его плечом. – Но возле стоянки мы ломтей засекли, а может загонщиков даже. Сначала они друг друга материли, а потом палить начали. Ясно-дело, соваться не стоило. Жалко, конечно, целый летний день потеряли, запасы надо готовить, а тут…