Чтение онлайн

— Нет, это по делам. Он через пару дней вернется.

Вместо ответа я фыркнула, как рассерженная кошка, и, круто развернувшись, бросилась в свою комнату.

Боковым зрением успела заметить, что Бритт растерянно переводит взгляд с Лукаса на Дорис:

— Вы об этом знали?

— Нет! Не может быть!

— Вот почему Линн переехала тогда с его квартиры… Ей была так нужна моя помощь, а я, как дура… болела! Ненавижу себя! — кулачки Бритт сжались от бессилия.

Я захлопнула дверь своей комнаты и прислонилась к ней изнутри, моля, чтобы никто, даже Бритт, не бросился утешать. Нет, я должна побыть одна. Ну хотя бы вечер, хотя бы до завтра.

Он позвонил из аэропорта:

— Линн, я уже иду на посадку, сейчас попросят отключить телефоны. Вернусь через несколько дней. Не грусти, ладно?

— Я не требую отчет. Захотел и улетел, в чем вопрос?

— Не обижайся, это работа.

Меня все же прорвало, очень старалась, чтобы голос не выдал обиду, но, кажется, получилось плохо:

— Ларс, ты же сказал, что больше не будешь читать лекции в Оксфорде? Нет, я не против, читай, но почему не сказать, что это так?

— Я не в Оксфорд, а только в Лондон. Потом объясню, что за работа.

Его голос звучал мягко и понимающе, Ларс разговаривал со мной, как с капризной маленькой девочкой, как с ребенком, которому не стоит объяснять заботы взрослых, лучше попытаться уговорить. Это было очень обидно.

— Да, конечно. Работай, Ларс…

Я отключила телефон, не дожидаясь его ответа.

Заснуть долго не могла, лежала, вспоминая нашу первую встречу и то, что было в замке и в квартире в «Квартале жаворонков». Ларс учил меня любить свое тело, доверять ему, даже потакать, но не в смысле лени, а в самых немыслимых и развратных желаниях. Учил этих желаний не стесняться, но только с ним наедине за закрытой дверью спальни. Ему удалось, скромница открыла в себе развратницу, я не ожидала от себя такой прыти, но оказалась способной на многое.

Вспоминая, совершенно явственно чувствовала, как меня словно кто‑то сжимает в объятиях, проводит пальцами по позвоночнику… целует грудь… О… я прекрасно знала, чьи это пальцы и губы, кто так умеет…

У Бритт есть теория: если ты чувствуешь на своем теле чьи‑то руки, значит, в эту минуту кто‑то желает добраться до твоего тела. Может, Ларс и правда желает? Может, он действительно улетел в Лондон по делам?

Но я все равно обиделась, мог бы и по‑человечески сказать, а не чмокнуть в щеку в последнюю минуту!

Однако, даже обидевшись, я все равно отдалась этому восхитительному ощущению его рук на своем теле. Пусть ласкает хотя бы в моих мечтах, это значит, что он не с какой‑нибудь Джейн. Кроме того, это так приятно…

Мы давно не были вместе, его пальцы давным‑давно не исследовали мое тело, губы не касались моей груди. Я попыталась представить, что было бы, окажись сейчас рядом Ларс, но потом вдруг решила представить иначе: что бы я сделала с Ларсом, окажись он рядом. Ей‑богу, получилось даже интереснее.

Я бы его… положила сначала на живот. У Ларса очень красивое тело — сильное, мускулистое, пропорциональное. И волос на теле немного, я не люблю волосатых как гориллы мужчин, хотя Бритт утверждает, что они самые страстные (интересно, с чьих слов, собственного разностороннего опыта у моей подруги нет, это я знаю точно).

Некоторое время представляла, как изучаю каждую мышцу сильной спины, провожу пальцами по позвоночнику…

Интересно, он чувствует, что я делаю мысленно? Должен чувствовать.

Тогда почему не звонит? Ах да, я же выключила телефон!

Ничего, потерпит до утра. Может, мне мысленно перевернуть его на спину? Пожалуй, так еще лучше. Квадратики брюшного пресса у Ларса великолепны, это я помню с первого дня, как увидела в замке — принеся меня на руках с подвернутой во время пробежки ногой, Ларс после горячего душа в одних джинсах и без футболки пришел узнать, как моя нога. М‑м‑м… какая это была красота!.. Почему была, он и сейчас умопомрачительно хорош. И всегда будет таковым.

Я чуть упустила мысленную инициативу и тут же почувствовала, что уже не я его мысленно разглядываю, а он меня. Даже вот так — на расстоянии — Ларс имеет надо мной абсолютную власть. Захочет и разденет, что в мыслях, что наяву. Чуть покрутившись, я решила, что лучше уж наяву…

Как провалилась в сон, не помню.

Всю ночь мне снилась погоня. Я удирала от… Ларса. Самого Ларса не видела, даже голоса не слышала, но точно знала, что бегу от него. Бесконечно поворачивала за углы, убеждалась, что впереди тупик, и еще раз поворачивала, снова видела впереди тупик… тупики это плохо, независимо от толкования снов.

Очнувшись от сна, в котором так и не смогла никуда убежать, долго размышляла, пытаясь понять, стоит ли звонить. Может, с ним что‑то случилось?

У меня явное раздвоение личности. Пусть психологи (или раздвоениями занимаются психиатры?) утверждают, что при этом в человеке живут как бы две личности и то одна, то другая попеременно захватывают его сознание, потому сознание одной ипостаси не помнит, что творила вторая.

Но у меня особый вид раздвоения, я все помню и все понимаю, просто внутри существуют две Линн, одна из которых относится ко всему, связанному с Ларсом Юханссоном, крайне скептически и то и дело напоминает, что в Оксфорде (всего‑то час езды от аэропорта Лондона) живет красивая и успешная женщина, настоящий профессор Джейн Уолтер, и с этой суперуспешной красавицей у Ларса какие‑то дела (какие могут быть дела у красавца с красавицей?). Вторая ноет, потому что влюблена в Ларса по уши и готова на все, чтобы его вернуть (кстати, считается, что он никуда не уходил, а напротив, переехал в квартиру Лукаса, чтобы быть рядом со мной).

Первая критична, у нее на любое нытье есть замечание. Ларс переехал к нам? Почему бы нет, у него просто комплекс вины передо мной, я попала в банду по милости его друзей и случайно осталась жива. Ну хорошо, бывших друзей, но ведь не друзей же Бритт, например.

Джейн приезжала ко мне объяснять, что у них с Ларсом ничего нет и быть не могло? Может, она боится, чтобы я не пожаловалась ее мужу (может, правда пожаловаться?).

Первая Линн требовала выбросить из головы все эти глупости и Ларса заодно. Эта Линн твердая, как скала, она давно напоминала, что пора снова заняться бегом по утрам и прекратить есть булочки во время фики трижды в день. Она много о чем напоминала, например, о долгах в университете, которые мне, даже как героине борьбы с преступностью, вечно прощать не будут. О том, что помимо Ларса полным‑полно красивых сероглазых парней, которые, кстати, прохода не дают, словно чувствуя, что они мне больше не нужны (прямо в соответствии с наставлениями из книги Шерри Ардов «Как стать настоящей стервой»).