Чтение онлайн

Узкий проход был загроможден глыбами камней, беспорядочно наваленных одна на другую, а из щелей между ними поднимался удушливый сизый дым. Взрыв разрушил стену и отрезал их от единственной лестницы, по которой можно было спуститься. Защитники крепости были заперты на высоте сотни футов над землей. Под ними, словно в раскаленном горниле, металось пламя, а вокруг неистовствовала толпа, жаждавшая их крови, – казалось, из такого положения нет и не может быть выхода. Медленно возвращались они наверх, а когда пришли, леди Тифен бросилась к мужу и схватила его за руку.

– Бертран, – сказала она, – подожди! Я слышала голоса людей, они пели хором на незнакомом языке.

Все стояли молча, затаив дыхание, но, кроме рева пламени и крика врагов, не доносилось ни звука.

– Этого не могло быть, дорогая, – сказал Дюгесклен, – сегодняшняя ночь измучила тебя, и это обман чувств. Откуда взяться в этих краях людям, которые пели бы на незнакомом языке?

– Hola! – воскликнул Эйлвард и вдруг подскочил с радостным выражением лица, размахивая руками. – Мне почудились голоса еще до того, как мы спустились, а теперь я слышу их ясно. Мы спасены, друзья! Клянусь моими десятью пальцами, мы спасены. Это боевая песня Белого отряда. Тише!

Подняв указательный палец и склонив голову, он весь превратился в слух. Откуда-то из темноты, все нарастая, долетели густые звуки бодрой хоровой песни. Никогда самые нежные и прелестные мелодии Прованса или Лангедока так не ласкали слух этих шестерых людей, как грубая сакская песня, которую они слушали на башне горящей крепости, ловя каждое слово:

Пью от души теперь я

За гусиные серые перья

И за родину серых гусей.

– Эй, клянусь эфесом, – заорал Эйлвард, – да ведь это старая, славная песня лучников Белого отряда! Сюда идут две сотни молодцов, лучших из всех, кто когда-либо пускал стрелу! Слушайте, как лихо поют эти черти!

Все ближе и громче звучал в ночи веселый походный марш:

Так что ж сказать о луке?

Он в Англии сработан, лук.

Искуснейшие руки

Из тиса выгнули его.

Поэтому сердцем чистым

Мы любим наш тис смолистый,

И землю тиса своего…

А что сказать о людях?

Мы в доброй Англии росли,

Мы нашу землю любим.

Мы лучники, и нрав наш крут…

Так пусть же наполнятся чаши -

Мы выпьем за родину нашу,

За край, где лучники живут!

– Они поют так весело, – сказал Дюгесклен, – будто идут на пир.

– Такой у них обычай, когда предстоит бой.

– Клянусь апостолом, это они! – воскликнул сэр Найджел. – Но, кажется, они опоздали, ибо я ума не приложу, как нам спуститься с этой башни.

– Смотрите, вот они, золотые ребятки! – крикнул Эйлвард. – Они выходят из тени. Пересекли луг. Теперь подошли ко рву. Hola, друзья, Hola! Джонстон, Эклс, Кук, Харвард, Блай! Неужели вы допустите, чтобы прекрасная дама и два храбрых рыцаря погибли гнусной смертью?

– Кто там? – раздался басовитый голос снизу. – Кто здесь говорит на английском языке?

– Это я, дружище. Я, Сэм Эйлвард из Белого отряда! Здесь и ваш командир, сэр Найджел Лоринг, и еще четверо, всех нас положили на рашпер, чтобы поджарить, как истерлингскую селедку.

– Разрази меня гром, такая манера выражаться только у старины Сэмкина Эйлварда, – произнес человек внизу среди жужжания остальных голосов. – Где стычка, там Сэмми – главный участник. Но кто эти мордачи, которые загородили дорогу? Прочь в свои конуры, негодяи! Как? Вы еще смеете глядеть нам в глаза? Хватай мечи, ребята, и бей их плашмя. Не тратьте стрел на этих бунтовщиков и мошенников.

Но крестьяне еще не опомнились после взрыва и были подавлены своими потерями, а появление регулярного отряда лучников вконец лишило их мужества. Через несколько минут они во весь опор мчались к себе в заросли. Между тем солнце уже всходило над черными, залитыми кровью развалинами, где еще накануне вечером стоял величественный замок сенешала Оверни. На небосклоне занималась утренняя заря, когда лучники собрались у подножия крепости, чтобы решить, как спасти ее защитников, оставшихся в живых.

– С этой стороны пока нет огня, – сказал Аллейн, – и будь у нас веревка, мы могли бы спуститься по стене.

– Но где достать веревку?

– Есть такой фокус, – отозвался Эйлвард. – Hola Джонстон! Брось-ка мне веревку, как тогда при осаде Мопертюи.

Седой лучник, к которому он обратился, собрал у своих товарищей куски веревки разной длины и, крепко связав их вместе, растянул на земле по длинной тени, которая падала от зловещей башни, озаренной лучами восходящего солнца. Потом он воткнул в землю конец тисового стержня своего лука у конца тени и измерил длину тонкой черной полоски, которая обозначилась на земле.

– Шестифутовый стержень отбрасывает тень в двенадцать футов, – пробормотал он. – Тень от башни – шестьдесят шагов. Значит, веревки в тридцать шагов хватит за глаза. Еще кусок, Уоткин, для большей верности. Подвяжи к концу. Теперь готово.

– А как они до нее дотянутся? – спросил молодой стрелок, стоявший позади.

– Раскрой глаза и увидишь, дурья твоя голова, – прорычал старый лучник.

Он вынул из своей сумки тонкую бечеву и привязал ее к стреле.

– Ты готов, Сэмкин?

– Готов, дружище.

– Тогда пускаю.

Лучник легонько натянул тетиву, стрела мягко вспорхнула и упала на каменный пол у ног Эйлварда. Другой конец бечевки привязали к веревке, и через минуту надежный канат висел на единственной уцелевшей стене горящей башни. Леди Тифен спустили с помощью петли, затянутой под мышками, за ней пятеро остальных быстро соскользнули на землю, где спасители встретили их, радостно приветствуя и поздравляя.