Чтение онлайн

— Ура! Это есть наш последний и ре-

шительный бой!

Трепещется красное знамя в руках у

Веры. Мягкими складками облегает маленькую

стройную фигуру. Восторгом охватывает грудь

и непередаваемо чарующе звенит нежный

девичий голос:

— С Интернационалом...

— Ура! Воспрянет род людской!

– -------

Две колонны чехов обходят отряд с обоих

флангов.

Дмитрий стукнул прикладом.

— Эх, пропало все. Не выдержим!

Ночью взорвали полотно. Зажгли стан-

цию.

Ярким огненным столбом взметнулось

пламя, освещая путь отходившему отряду.

Отступали в полном порядке. У моста через

реку остановились.

Пароход медленно спускался по Иртышу.

На мачте красный флаг. С обоих бортов по

четыре пушки. Между пушек пулеметы.

Когда особенно наседали казаки, шедшие

по обоим берегам, пароход бросал якорь и

огрызался обоими бортами. Казаки задер-

живались, и отряд Антона Носова уходил

вперед.

Преследуемые в упор, шли почти без

отдыха.

Угрюмо встречали в прибрежных стани-

цах. Не оказывалось провианта для людей,

фуража для лошадей. Не было подвод.

Долгих разговоров не вели.

Пароход останавливался против станицы,

нащупывал жерлами пушек шатровые пяти-

стенники. Тотчас появлялся провиант, фураж.

Гнали подводы.

У Черноречья казаки глубоким обхватом

зашли вперед. Выгнали всю станицу в степь.

Подошедший отряд Антона Носова располо-

жился в пустых избах. Ночью станица пылала

с обоих концов. По красно-багровым улицам

бежали группами красноармейцы. Носились

огромными черными тенями казаки, в зареве

пожара похожие на сказочных чудовищ.

У церкви десяток людей, во главе с Ан-

тоном Носовым, потонул в казачьей волне.

К городу подошли одновременно все три

отряда.

С востока — Петрухин и Франц, с запада —

Дмитрий Киселев, по Иртышу— отряд Антона

Носова.

Но не было самого Антона и не было

Соломона Лобовского.

В исполкоме густой табачный дым. Всюду

пулеметы. Кучами лежат пулеметные ленты.

У стен беспорядочно приткнуты винтовки.

Люди входят, выходят.

Делают доклады Петрухин, Киселев, Вера

Гневенко.

Андреич, председатель, спрятал горе в

глубоко сидящих глазах.

— Товарищи, почтим память павших!

Стоя с непокрытыми головами, пели:

— Вьі жертвою пали в борьбе роковой...

А надо всеми глубокой тоской и слезами

исходил голос Веры, Соломоновой невесты.

_____

Уходили на пяти пароходах. В голове —

с войсками. За ним —с грузом. В середине—

семьи уходящих. Потом — опять с грузом.

И сзади, прикрывая колонну, опять с армей-

цами и пушками.

К пристани подходили последние силы.

С сердитым гулким ревом носились по опу-

стевшим улицам ощетинившиеся по бортам

грузовики.

Твердой, четкой поступью тяжелых ног, с

ружьями на изготовку прошел отряд красно-

армейцев. Тесной кучкой, один к одному,

торопясь и не соблюдая ногу, проспешили к

пристани железнодорожники.

За крепко запертыми воротами притаился

обыватель.

В заборные щелочки злобными глазами

сверлил уходящих. Райской музыкой казался

ему тяжелый шаг красноармейцев. И, как

голодный зверь перед последним прыжком к

жертве, дрожал от нетерпения мелкой, зяб-

кой дрожью.

Андреич вышел из исполкома вместе с

Верой и Петрухиным.

Товарищ Вера, ведь не поможете

ничем. Спешите на пароход, пока не

поздно.

Вера покачала головой.

— Вы не поймете, Андреич. Я должна

попытаться узнать о Соломоне. Я успею

вернуться.

— Ну, хорошо. Алексей пойдет с вами.

Не лезьте только на рожон.

Крепко пожал руки Вере и Петрухину.

— Идите. Мне еще в горсовет заехать.

На улицу упал первый снаряд. Звонко

разорвал настороженную тишину.

Звякнули пули о каменные плиты тро-

туаров.

Быстро пробежали по направлению к

пристани два красноармейца.

Галопом, звонко куя мостовую, промчался

отряд казаков.

Где-то стукнула калитка. Зазвенело раз-

биваемое стекло.

Всклокоченный рыжий человек, в вале-

ных туфлях на босую ногу, выскочил из во-

рот. И по безлюдной улице диким визгом

понеслось:

— Братцы, казаки пришли!

Застучали ворота. Захлопали калитки.

Загремели болты открываемых ставень. Ты-

сячью голосов заговорили улицы. Запестрели

бегущими людьми.

— Держи, братцы, держи! Армеец во

двор забежал!

Бросились во двор. Сгрудились в тесном

проходе, давят друг друга. Черным вороньем

облепили забор.

А-а-а!

Высокой, тоскующей нотой взметнулся

предсмертный вопль и затерялся в зверином

реве оскалившей зубы толпы.

Озверевшие, хлебнувшие крови, с хри-

плыми криками носились по улицам.