Беглый в Варшаве 2

Стук в дверь мастерской оказался настойчивым, но сдержанным. За пару месяцев приучил всех сторонних что это обязательно. Некоторые пытались выеживаться, но рано или поздно им надо было что-то починить, отрегулировать или настроить. При повороте головы от настольной лампы, к зеркалу, в отражении которого была видна входная дверь, мой взгляд задержался на часах: половина одиннадцатого. Неспешные шаги в коридоре предшествовали стуку в дверь. Голос дежурной сестры прозвучал ровно и почти с извинением:

— Константин, к вам посетитель. Говорит, что очень срочно.

Выйти в коридор удалось быстро. Лаптев стоял у стены, опершись плечом о радиатор, и типа внимательно осматривал кафельный пол. Он был в гражданском пальто, с поднятым воротником, с небритым лицом и уставшими глазами, как после ночного дежурства, на котором покемарить не было возможности. Взгляд поднялся, как только я приблизился.

— Разговор есть, — тихо бросил он и повёл меня по коридору, в сторону стоматологии. — Закрыто? Отлично. Тогда тут и поговорим.

За закрытой дверью он снял шапку, медленно облокотился на стол и посмотрел в упор.

— На меня ночью попытались напасть.

— Кто?

— Не уверен, кто именно. Но не местные, это точно. Действовали грамотно, слаженно. Прервали акцию внезапно. Кто-то их остановил, или напугал, пока неясно. Идет проверка.

Пауза повисла в воздухе.

Конечно проверка идет… И сейчас все причастные трясут всю свою агентуру. То что я у него прохожу по этой линии, это к бабке не ходи. Сейчас начнет нарезать задачи…

Как будто специально, Лаптев дал мне закончить мысль и потом продолжил:

— Теперь о главном. Те адреса из конверта. Нужна предельная плотность наблюдения. Фото, звук, контакты, перекрёстные связи. Появились признаки активности. Один из объектов вчера ночью принимал посылку. Данные неполные, но подозрения серьёзные.

Пришлось кивнуть и уточнить:

— Сроки?

— Немедленно. Сегодня. Максимум — до конца завтрашнего дня. Думаю, у нас есть всего несколько дней, пока они не предприняли страхующих мер.

Затем Лаптев достал конверт, аккуратно развернул его и протянул вперёд:

— Фото Бруно Штольца. Того самого, с Джованни. Сегодня утром, по их официальной версии, упал с крыльца посольства. Получил тяжёлые травмы. Сейчас лежит в больнице на Прушкова. Под охраной польской милиции и наблюдением своих посольских.

Взгляд скользнул по чёрно-белому изображению. Уверенный подбородок, высокий лоб, аккуратный пробор. На фотографии он улыбался, как на обложке журнала о загородной жизни.

— Думаю, ты меня понял, — тихо закончил Лаптев. — Начинай. Если получится, нарой хотя бы что-то.

Капитан уже собирался уходить, но моя рука вытащила из под халата папку. Обычная канцелярская папка с белыми тесемками. Он обернулся, вопросительно прищурился. Движением мной было ему предложено остаться ещё на минуту. Папка, со всем содержимым, пересекла расстояние между нами и оказалась в его руке.

— Что это? — спросил он, медленно развязывая тесемки. — Опять фото?

Кивок был почти незаметным. Слова прозвучали сдержанно:

— Там не просто фото. Там задокументирована целая сеть, со всеми связями. Маршруты передвижения, места встреч, звукозапись разговоров. Перечень установленных контактов. В основном фигуранты в рясах, католические священники, но есть люди из нескольких западных посольств. Всё сведено в единую схему.

Лаптев пролистал несколько листов. На одном — крупный план лица итальянского ксендза, рядом — подросток, зажатый между скамейками. Далее — схема костёла с пометками. Потом — фотографии тайников, расписания встреч, фрагменты переписки.

Губы капитана сжались в тонкую полоску. Глаза вспыхнули хищным огнём. Он замер, будто под действием наркотика, впитывая каждую строчку, каждую фотографию и все подписи под ними.

— С ума сойти… — тихо проговорил он. — Тут не просто покровительство. Тут… Структура… Финансирование… Политическое прикрытие… Если всё это — правда… — он поднял на меня горящие огнем глаза.

Рука у него дрогнула. Лист с таблицей осел на колени. Пальцы перешли к следующему вложению — список лиц, среди которых мелькнули фамилии людей из Лодзи, Кракова, даже Вроцлава.

— Что-то из этого проверено уже официально? Или только наблюдение?

— Всё через мои каналы. Источники негласные. Официальных запросов не делал.

Лаптев резко поднял голову. Взгляд его был уже не просто внимательным — в нем появилось то, что всегда меня настораживало еще в прошлой жизни в Свободных Мирах: азарт.

— Слушай, это может быть просто бомбой и подарком одновременно. Их можно начинать вербовать. Вот этого из Кракова, например, — он ткнул пальцем в фото старого ксендза, — если грамотно поджать, будет работать за идею. Или хотя бы за молчание. А вот этот, — он повернул страницу и ткнул в кадр с молодым священником у машины, — хотя и совсем зелёный, но у него есть доступ в дипломатический клуб. С него можно тянуть многое…

Оторваться от выражения его лица мне не удавалось. Су#а!!! Ни тени сочувствия, ни малейшего сожаления. Только алчное любопытство и горящий интерес к возможностям, которые могут ему открыться и трансформироваться в новое звание, должность… Педофилия, изнасилования, сломанные детские жизни — всё это не вызывало ни дрожи в голосе, ни намёка на внутреннюю борьбу. Только личный интерес.

Пауза повисла тяжелая. Потом он поднялся, аккуратно собрал папку, прижал к груди и произнес с холодной уверенностью: